Позитив без прорыва. По следам встречи Алиева и Пашиняна в Мюнхене Размышления Орхана Амашова

«Недавняя встреча президента Азербайджана Ильхама Алиева и премьер-министра Армении Никола Пашиняна в Мюнхене не стала ни прорывом, ни источником совершенно нового импульса и, пожалуй, не должна была стать таковой», - утверждает Орхан Амашов в очередном выпуске цикла передач «Размышления». Автор, однако, полагает, что в 2024 году природа мирного процесса ощутимо изменилась, и характер достигнутого 7 декабря 2023 года двустороннего компромисса будет и впредь определять последующие события.

Хотя оценить текущее состояние азербайджано-армянских переговоров по-прежнему очень сложно, тем не менее, невооруженным глазом видно, что обсуждения сейчас носят исключительно двусторонний характер. Насколько можно судить, чувство спешки в этом вопросе отсутствует. Внешние акторы ограничиваются самоустраненной ролью, предполагающей лишь предоставление сторонам площадки для переговоров. Есть надежда, что в год проведения COP29 в Баку появятся новые стимулы для продвижения мирной повестки дня между двумя соседними странами.

Почти все двусторонние встречи президента Ильхама Алиева и премьер-министра Никола Пашиняна, будь то «формально неожиданные» беседы тет-а-тет на полях международных конференций или организованные на официальной основе, имели одну общую черту - синергию успокаивающего и стимулирующего эффектов в разной степени.

Если первый способствовал «спокойствию» на фоне повышенной напряженности на местах и ужесточения риторики с обеих сторон, то второй оказался жизненно важным для придания переговорам хотя бы видимости динамики, вселяя надежду и ограничивая стагнацию. Общее воздействие этих двух факторов порой порождало вспышки импульса в нечетко определенные сроки, в рамках которых Баку и Ереван добивались некоторого прогресса на пути к миру.

Нельзя с уверенностью утверждать, что прямые переговоры между Алиевым и Пашиняном, состоявшиеся 17 февраля по инициативе канцлера Германии Олафа Шольца в кулуарах Мюнхенской конференции по безопасности, привели к ощутимо новому импульсу, но и «успокаивающий», и «стимулирующий» эффекты присутствовали, хотя и не так ярко выраженно, лишь на необходимом уровне, пожалуй.

Встреча состоялась после напряжения на условной границе, вспыхнувшего после пяти месяцев относительной стабильности; 12 февраля армянский снайпер ранил азербайджанского пограничника, позже Баку принял ответные карательные меры, в результате которых были убиты четверо армянских военнослужащих, еще один был ранен. Как выяснилось позже, это были боевики из террористической организации «Еркрапа», а не военнослужащие регулярной армянской армии.

Азербайджан уже некоторое время выражает озабоченность по поводу роли гражданской миссии ЕС, размещенной на армянской стороне условной границы, критикуя ее за «создание благоприятной атмосферы» для Еревана, чтобы тот мог угрожать азербайджанским позициям. Армения, в свою очередь, неоднократно хвалила миссию за её «вклад в стабильность».

Характер инцидента, спровоцированного армянской стороной, либо намеренно, либо из-за отсутствия контроля над частью войск, размещенных на условной границе, предоставил Баку новую возможность для переоценки беспристрастности ЕС. В связи с этим в заявлении Верховного комиссара Жозепа Боррелля говорилось, что «обстрел с армянской стороны в направлении азербайджанских солдат был прискорбным, но Азербайджан отреагировал несоразмерно, не приняв во внимание обещание Минобороны Армении расследовать инцидент». Это заявление было воспринято в Баку как проармянское.

Повторение Боррелем идеи о срочном зеркальном отводе войск от границы лишь усилило уверенность Азербайджана в предвзятости подхода ЕС. Недавний инцидент придал новый импульс утверждениям Баку о том, что «наемники, размещенные Арменией в приграничных районах под патронажем гражданской миссии ЕС ставят под угрозу жизни азербайджанских военнослужащих и гражданских лиц», и поэтому отступление Азербайджана от неделимитированной границы не принесет практической пользы миру.

Армянская сторона, в свою очередь, обвинила Баку в том, что он «ищет предлога для полномасштабного вторжения», якобы используя военные средства, чтобы «заставить Ереван открыть Зангезурский проход на своих условиях». До этого инцидента премьер-министр Пашинян, который  подвергается внутреннему давлению со стороны общественности и оппозиции за призыв к принятию новой Конституции, в которой, в частности, должна быть исключена ссылка на положение о территориальных претензиях к Азербайджану, был вынужден заявить, что основной закон Армении - это внутренний вопрос, и Баку не имеет права требовать изменения каких-либо положений.

Далее Пашинян заявил, что «в тексте проекта мирного договора есть оговорка, согласно которой стороны не могут ссылаться на законодательство, чтобы не выполнять обязательства, принятые по договору», как бы намекая на то, что территориальные претензии, закрепленные в Декларации независимости Армении, могут остаться нетронутыми некоторое время. Поскольку риторика Баку явно указывает на то, что это изменение должно предшествовать мирному договору, это в значительной степени воспринимается как попытка Еревана не создавать видимость того, что он уступает требованиям Азербайджана.

Именно на этом напряженном фоне состоялась двусторонняя встреча лидеров Азербайджана и Армении в Мюнхене. Учитывая продолжительность обсуждений, которые, если верить некоторым сообщениям, длились около 20 минут, трудно сказать, был ли достигнут какой-либо ощутимый прогресс. Однако «успокаивающий» эффект был налицо и привел к некоторому умиротворению. «Стимулирующий» эффект тоже присутствовал, возможно, не столь заметно.

Стороны договорились провести встречу министров иностранных дел для обсуждения дальнейших действий по нормализации отношений и продолжить проводить заседания комиссии по делимитации. Стороны также положительно оценили достигнутый в декабре 2023 года компромисс, в результате которого в Азербайджане пройдет конференция ООН по изменению климата (COP29).

Учитывая то, что непосредственно предшествовало мюнхенской встрече и чего можно было от нее ожидать, возникает важный вопрос о том, следует ли пересмотреть весь наш подход к азербайджано-армянским переговорам в начале 2024 года, который уже не обременен вызовами 2023 года.  

После того как Баку полностью восстановил суверенитет над Карабахом в сентябре 2023 года, то, что осталось нерешенным в плане препятствования заключению мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией, относится исключительно к межгосударственной сфере и является предметом прямых переговоров, а внешние акторы ограничиваются инициативами доброй воли на предлагаемых площадках. Для Азербайджана на сегодняшний день мирные переговоры с Ереваном даже не являются международным вопросом; Баку рассматривает потенциальный договор с Арменией как средство дальнейшего усиления своего растущего регионального и, как следствие, глобального влияния, а не как вопрос, требующий скорейшего решения во что бы то ни стало. Позиция Армении по своей сути иная, она обременена страхами, неуверенностью и внутренними волнениями, но он тоже, пусть и медленно, но мирится с контурами региональной конструкции, заложенной ее соседом.

Мюнхенская встреча не стала ни прорывом, ни источником совершенно нового импульса. Пожалуй, она и не должна была стать таковой. Можно предположить, что встреча Алиева и Пашиняна в кулуарах конференции была вызвана неизбежной необходимостью, а инициатива канцлера Германии была слишком хорошей, чтобы ее упустить. Однако именно интенсивные двусторонние контакты на различных уровнях в год проведения COP29 с его уникальными возможностями для продвижения мирной повестки дня, вероятно, станут основными эпизодами последующих месяцев.