Честно говоря… Размышления Эмина Галалы

Потянуло на сравнительный анализ английского. Видимо, глубоко внутри дремлет неродившийся лингвист. Есть в английском выражение «честно говоря». Оно есть во многих языках, только в английском это «to be frank». «Быть честным» созвучно «быть франком». Не монетой. Я о древней Франкии, которая дала название королевству Франции, пусть и в иных границах.

Осмелюсь усомниться, что исторические симпатии англичан к французам зашли так далеко, что они отождествили честность с названием этой страны и народа. Проблем между французами и англичанами хватало. Байка о происхождении жеста средним пальцем как способе демонстрации английскими лучниками пренебрежения к угрозам французских солдат, этот палец – крайне важный при стрельбе из смертоносного английского тисового лука – отрезать, родилась не на пустом месте. И коли уж мы заговорили об этой версии рождения почти глобально-универсального знака, добавлю, что стрелять из него по-английски «pluck yew». Есть мнение, что это стало корнем созвучной английской фразы, тоже заканчивающейся на «you». Первую ее часть не могу привести, опасаясь гнева редакции. Подсказка – начинается на «f».

Франция напоминает шпаненка, который попытался «разуть» показавшегося ему мелким салагой зеваку, а, получив отпор, играет в оскорбленную добродетель. Сожаление неконструктивной позицией Баку, не воспользовавшегося многочисленными возможностями для нормализации отношений, мы понимаем. Ведь что стоило устранить имеющиеся барьеры? Французы ничего особенного не просили. Всего ничего – отступиться от Карабаха. Зато «дядя» Эммануэль был бы доволен. И не было бы кризиса между Парижем и Баку.

Кризис мы переживем. И переживаем – в смысле продолжаем движение вперед – особо не переживая – не парясь, а порой и просто применяя формулу собаки и каравана. Но хотелось бы, чтобы наши французские «друзья» были немного искреннее. Сами с собой, с армянскими собратьями (сосестрами?). Да и с нами тоже. Истина горька, но неоспорима. Господин Макрон привел Париж к целому ряду блистательных неудач, на фоне которых тщетные потуги спасти сепаратистов в Карабахе выглядят детской забавой. Когда-то всемогущая французская внешняя политика стала каталогом поражений, и им не видно ни конца, ни края.

Ведь кичливое хамство французы демонстрируют не только по отношению к нам. Оно лезет отовсюду, и запихнуть его обратно по принципу «как аукнется, так и откликнется» хочется не только нам. Может, не все это реально делают, и уж тем более не у всех это реально получается, а у нас выходит вполне себе, но факт остается фактом. Желания Франции не совпадают с ее возможностями.

Вспомнился англо-французский анекдот. Англичанин ищет паспорт на стойке иммиграционного контроля в Париже. Надменный французский полицейский тоном лектора объясняет, что паспорт по прибытии во Францию нужно иметь наготове. Выходец с туманного Альбиона, ехидно прищурившись, отвечает: «Прошу прощения, дед рассказывал, когда он прибыл на пляж Джуно в 1944-м, никак не мог найти ни одного француза, чтобы предъявить документы».

Пляж Джуно был одним из пяти секторов высадки союзников в Нормандии в 1944-м. Франция времен Второй мировой — это и история грязи и предательства, и сага доблести и отваги. Символом мужества французского народа был генерал де Голль. Мог ли великий лидер, пришедший в восторг от «Крепости» и восторгавшийся бессмертным «Кероглы» Гаджибекова в 1944-м, предположить, что его потомки (не все, конечно) через каких-нибудь 70 лет займут открыто антиазербайджанскую позицию, всеми силами потакая тем, кто принесет войну на землю Азербайджана?

Макроны приходят и уходят. Карабах как часть нашего национального «я» остается. Я уверен, что во Франции есть люди, видящие дальше нездоровых амбиций конкретной группы населения. Они еще скажут свое слово, и потому мосты, подлежащие сожжению, нужно выбирать мудро.

А пока мы можем следовать примеру английских лучников...