Армянская армия: хроника предсказуемого краха От апрельских боев до 44-дневной войны

Разгром армянской армии в 2020 году не был случайным — он стал логичным итогом более чем двух десятилетий стратегической пассивности, институциональной деградации и отсутствия политической воли к реформам. Армения проиграла не только потому, что у Азербайджана были дроны, а в том числе и потому что сама Армения — с 1994 года — последовательно отказывалась готовиться к современной войне. На эти выводы указывают сразу два армянских источника: доклад Эдуарда Аракеляна и аналитическая публикация Мхитара Арутюняна. Это не внешняя критика, а оценки изнутри — трезвые и предельно откровенные. В совокупности они представляют собой зафиксированное признание провала: аргументированное и подтверждающее то, что уже давно отмечалось независимыми военными аналитиками.

Аракелян — специалист в области обороны, представляющий ереванский Региональный центр демократии и безопасности, — утверждает: апрель 2016 года стал моментом, когда армянская армия впервые столкнулась с моделью современной войны, но не смогла сделать из этого выводов. Армения продолжила держаться за старую систему: фортификационная пассивная оборона, ставка на устаревшую технику советского периода, неэффективная система разведки и слабая организация командования.

Эдуард Аракелян

По мнению Аракеляна, к 2020 году ситуация не только не улучшилась — она усугубилась. Командование действовало фрагментарно, оперативная реакция запаздывала, координация и взаимодействие между родами войск отсутствовали. Имело место слабая подготовка мобилизационного резерва. Коммуникации между штабами и подразделениями были нестабильными, в ряде случаев отсутствовали полностью. Против массированной атаки с воздуха, основанной на применении высокоточных ударов, дронов и барражирующих боеприпасов, армянская армия ничем не смогла ответить. Вся система ПВО ВС Армении, в том числе комплексы С-300 и «Оса-АК», оказалась неготовой к действиям в условиях сетецентрической войны. Под удары попали склады, пути снабжения, огневые позиции артиллерии, штабы и пункты управления — армянская армия начала терять управляемость ещё до начала масштабных боевых действий.

Эксперт утверждает, что ещё одной слабостью стала неспособность армянской армии оперировать мобильными тактическими группами. Отсутствие достаточного количества подразделений специального назначения, способных действовать в условиях сложного рельефа и наносить удары по противнику на оперативной глубине, стало критичным. Армянская сторона, по сути, не располагала манёвренным компонентом, необходимым для противодействия динамичной тактике, которую применяли азербайджанские силы. В результате оборона оказалась статичной и предсказуемой, что только усилило её уязвимость перед высокомобильными и технологически оснащёнными ударными группами ВС Азербайджана.

Ещё более жёсткую и обличающую оценку даёт Мхитар Арутюнян. Его тезис — прост: оккупированные районы Азербайджана были подвергнуты системному разграблению. Согласно Арутюняну, власти Армении фактически отказались от демографического и логистического развития оккупированных районов, ограничившись внешней атрибутикой и декларациями. Он прямо обвиняет карабахский клан в использовании Карабаха как инструмента для обогащения.

Мхитар Арутюнян

Даже после смены власти в Армении в 2018 году не были предприняты реальные шаги по укреплению обороны или пересмотру стратегического подхода. Арутюнян подчёркивает, что в период 2018–2020 годов военное строительство в Армении оставалось на нулевом уровне. Это дополнительно подтверждает, что проблема носила не только военный, но и институциональный характер — отказ от изменений стал общей чертой всех этапов армянской власти, независимо от ее политической окраски.

Особо критична оценка мобилизационной подготовки. Эксперт утверждает, что резервисты, призванные уже в ходе боевых действий, оказались не готовыми ни технически, ни психологически. Отсюда — паника, срывы обороны, неуправляемость частей, повальное дезертирство. 

По мнению Арутюняна, ещё один важный момент — системная деградация армянской военной разведки. И в 2016, и в 2020 году армянская сторона не смогла ни предсказать направления главных ударов, ни вскрыть структуру контрнаступления азербайджанской армии. Отсутствие разведывательных БПЛА, слабая агентурная сеть, низкий уровень радиотехнической разведки — всё это в совокупности означало, что армянская армия воевала практически вслепую.

Наконец, внешнеполитический фактор. Уже после 2016 года было очевидно, что ни ОДКБ, ни Россия не вмешаются на стороне Армении в случае возобновления боевых действий. Несмотря на это, Ереван не стал выстраивать новые альянсы, не усилил собственную автономность, не ускорил переход на новую военную доктрину. 

Своим итогом война 2020 года зафиксировала не только поражение Армении на поле боя, но и отказ государства от элементарных принципов стратегического управления. Это была не ошибка — это была модель. Модель, в которой армия была вторичной по отношению к политическим, клановым и финансовым интересам. 

Впрочем, проблема армянской армии не в том, что у неё не было оружия. А в том, что она не была армией в полном смысле этого слова: со стратегией, с инфраструктурой, с резервом, с боевым ядром, с управлением. Всё это заменялось символами. И символы проиграли — как только началась настоящая война.