Экономика турбулентности: глобальные потрясения расширяют географию промышленного бума/Новый индустриальный бум: кто двигает мировую экономику в 2026 году? Аналитика Шерешевского

Последнее десятилетие — с 2016-го по 2026 год — вошло в историю как один из самых турбулентных периодов. Оно вобрало в себя технологическую революцию в виде взрывного роста искусственного интеллекта и тотальной цифровизации, глобальную перестройку цепочек поставок и вынужденную адаптацию бизнеса к жестким внешним шокам.

Согласно оценкам международных агентств, невзирая на проблемы, вызванные пандемией, а впоследствии вооруженными конфликтами в Европе и на Ближнем Востоке, рост мировой экономики в 2026 году прогнозируется на уровне 2,5–3 процентов. Как пишет Bloomberg, главными драйверами этого подъема сегодня выступают обрабатывающая промышленность, ИИ и энергетика.
 
«Лидеры роста мира»

По заключению Всемирного экономического форума, Азиатско-Тихоокеанский регион обладает колоссальным потенциалом, чтобы возглавить следующую волну развития искусственного интеллекта, что способно придать мощный импульс локальным экономикам. На фоне этих глобальных изменений журнал TIME в партнерстве с аналитической компанией Statista выпустил первое издание рейтинга «Лидеры роста мира» (World's Growth Leaders). В этот список вошли компании, продемонстрировавшие наилучшую динамику выручки и стабильное финансовое положение, причем весомую долю среди них заняли именно технологические и инфраструктурные предприятия.

Указанные тенденции во многом подтверждают долгосрочные прогнозы аналитиков, в частности, Goldman Sachs и Morgan Stanley. Инвестиционные банки ранее отмечали, что экономический подъем в Азиатско-Тихоокеанском регионе будет опережать темпы роста в США и Европе, чему активно способствуют сильный внутренний спрос, форсированная индустриализация, а также диверсификация торговли и масштабные инвестиции в технологии.

Добыча как локомотив

На сегодняшний день на гребне успеха находятся компании, работающие в сферах добывающей промышленности и инфраструктуры. Сюда относятся предприятия, занятые добычей драгоценных металлов или энергоносителей, а также структуры, предоставляющие жизненно важные услуги, например, обеспечивающие водоснабжение населенных пунктов.
В топ-20 корпораций этой категории входят индонезийская Bumi Resources Minerals (№7), канадская Headwater Exploration (№12) и австралийские Emerald Resources (№13) и Vysarn (№19). Самой быстрорастущей американской компанией признана Nvidia (№16): специализация на производстве высокотехнологичных чипов автоматически вывела ее в самый центр бума искусственного интеллекта.

Напомним, что в 2025-м Nvidia стала первой компанией в истории, чья рыночная капитализация превысила 5 триллионов долларов. В текущем году в абсолютную лидеры роста вышла индийская Lloyds Enterprises — диверсифицированная холдинговая компания и инвестиционная платформа. На ее примере эксперты отмечают новые тренды в среде индийских конгломератов — реструктуризацию и разделение активов. Таким образом гиганты стремятся разработать стратегии быстрого развития, снизить затраты и сохранить конкурентоспособность в специализированных отраслях.

На взлете

Недавно издание Bloomberg со ссылкой на исследование компании Lombard Odier  отмечало, что развитие ИИ, наряду с ростом оборонных расходов и перестройкой глобальной энергетики, явилось ключевым фактором возрождения мировой обрабатывающей промышленности. Согласно данным, этот промышленный подъем, зафиксированный ранее на развивающихся рынках, к настоящему моменту охватил и развитые экономики США, государств Евросоюза и Азиатско-Тихоокеанского региона. Активизация производства особенно заметна в таких секторах, как машиностроение, строительство, химическая индустрия, фармацевтика и судостроение.

Одним из главных стимулов этого процесса послужил взрывной рост капиталовложений в ИИ-инфраструктуру. Множество государств и частных корпораций сегодня экстренно адаптируют свои мощности под нужды новых технологий, возводя современные ДАТА-центры и развивая сопутствующую электроэнергетику.

В этой связке аналитики Lombard Odier подчеркивают: геополитическое соперничество между отдельными странами и блоками лишь усиливает значимость ИИ-инвестиций, выводя их в абсолютный приоритет. При этом эксперты выделяют принципиальное отличие текущего тренда от прошлых эпох. В частности, если промышленный бум после вступления Китая в ВТО в 2001 году был локализован преимущественно в КНР, то нынешний ИИ-цикл имеет гораздо более широкий географический охват.

Война как триггер

Как ни парадоксально, но импульс глобальному промышленному росту придали и продолжающиеся в разных уголках нашей планеты вооруженные конфликты. Вышедшие на первый план вопросы безопасности закономерно привели к резкому увеличению оборонных расходов, а наплыв госзаказов в ВПК — к масштабному расширению производства, что вызвало мультипликативный эффект, стимулируя подъем смежных отраслей, в первую очередь металлургии и химической промышленности. В качестве иллюстрации можно привести планы Сединенных Штатов по увеличению военного бюджета до 1,5 триллиона долларов, а также ситуацию в Германии, где в структуре госзаказов сейчас доминирует транспортное оборудование, включая военную технику.

Причем, указанная тенденция не ограничивается Западом — она затронула и страны Ближнего Востока. Невзирая на геополитическую нестабильность, они демонстрируют восходящую экономическую траекторию, перенаправляя нефтяные доходы на развитие других индустрий. Ярким примером служит созданный между Пакистаном, Турцией и Саудовской Аравией Мекканский оборонный альянс, нацеленный на объединение усилий трех государств в области совместной разработки, производства и закупки вооружений.

Энергетика меняет облик
 
Третьим катализатором промышленного подъема стал масштабный энергетический кризис, инспирированный фактической блокадой критически важных водных артерий — Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов. В результате перед мировыми государствами остро встал вопрос не только диверсификации логистических путей, но и радикальной смены самой парадигмы энергообеспечения, что подразумевает форсированное развитие «зеленой» энергетики, наращивание инвестиций в возобновляемые источники и даже в атомную энергетику.

В то же время аналитики Lombard Odier подчеркивают: даже если судоходство в указанных проливах полностью восстановится до прежнего уровня, а цены на нефть упадут, стремление стран снизить зависимость от импорта ископаемого топлива и повысить энергетическую самодостаточность никуда не исчезнет.

В целом наблюдаемый индустриальный бум кардинально меняет структуру корпоративных прибылей. В новой реальности энергетические, оборонные и финансовые корпорации вкупе с технологическими гигантами окончательно закрепили за собой статус главных движущих сил мирового экономического роста.