Кризис — не катастрофа К 81-й сессии Генассамблеи ООН

Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций начинает 22 сентября в Нью-Йорке общие прения 81-й сессии на фоне сразу нескольких проблем, с которыми ООН сталкивается одновременно: Совет Безопасности испытывает трудности с выработкой общих решений по крупнейшим международным кризисам, государства все чаще создают альтернативные дипломатические форматы, а сама Организация сокращает расходы и миротворческие возможности.

Каждая из этих проблем возникала и раньше, однако сегодня они сошлись в одной точке. Международных кризисов становится больше, их урегулирование требует координации множества государств, а возможности универсальной Организации остаются ограниченными политическими разногласиями и нехваткой ресурсов. Это хорошо проглядывается на Ближнем Востоке. Война между США, Израилем и Ираном продолжается, действия хуситов создают угрозы судоходству, напряженность отражается на энергетических рынках.

Показателен также пример Газы. После создания Совета мира, связанного с американским планом урегулирования, часть вопросов о будущем сектора оказалась вынесена в новый формат. Обсуждается международная сила стабилизации, отдельно идет спор о перспективах Ближневосточного агентства ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР): Вашингтон выступает за изменение роли этой структуры, тогда как сторонники агентства считают его важнейшим инструментом гуманитарной помощи палестинцам. В Ливане тоже обсуждается новая система безопасности после завершения мандата ЮНИФИЛ (Временных сил ООН в этой стране). В Судане дипломатические усилия распределяются между Организацией и региональными игроками. В каждом из этих случаев ООН сохраняет присутствие, однако уже не является единственным местом, где ведутся переговоры.

Именно здесь проявляется главная особенность нынешнего кризиса: Организация Объединенных Наций не исчезает из международной политики, но ее универсальность все чаще сосуществует с другими центрами принятия решений. Государства создают временные коалиции, региональные форматы и двусторонние переговорные каналы. Иногда это происходит потому, что договориться в рамках ООН сложно, иногда — потому что отдельные страны считают более удобным работать в узком составе участников.

Финансовая проблема усиливает этот процесс. В рамках реформы UN80 ООН предлагает сократить регулярный бюджет на 2026 год на 15,1 процента по сравнению с утвержденным бюджетом 2025 года, а штатную численность — на 18,8 процента. Руководство Организации связывает эти меры с повышением эффективности, консолидацией функций и сокращением дублирования.

Однако сокращения затрагивают и практическую работу. Ограничиваются возможности миротворческих операций и специальных политических миссий. Организация получает меньше ресурсов в тот момент, когда от нее по-прежнему ждут гуманитарной помощи, посредничества и присутствия в зонах конфликтов.

Возникает и более фундаментальный вопрос: «Соответствует ли нынешняя институциональная архитектура международной политике XXI века?» Совет Безопасности отражает баланс сил 1945 года, тогда как экономический и политический вес государств за прошедшие десятилетия существенно изменился. Реформировать эту систему пытаются давно, но сами постоянные члены Совбеза обладают ключевыми инструментами для сохранения существующего порядка.

На этом фоне особое значение приобретает смена генерального секретаря. Срок полномочий Антониу Гутерриша заканчивается в декабре 2026-го. Среди официально выдвинутых кандидатов — Каролин Родригес-Биркетт, Рафаэль Гросси, Мария Фернанда Эспиноса Гарсес, Олара Отунну и Ивонн А-Баки. Формально нового генсека избирает Генеральная Ассамблея, однако сначала кандидат должен получить рекомендацию Совета Безопасности, поэтому борьба за преемника Гутерриша неизбежно связана с позициями США, Китая, России, Великобритании и Франции.

Еще один тест для Организации — искусственный интеллект. Гутерриш пытается добиться международных правил его использования, однако государства и технологические компании пока предпочитают собственные подходы. Получается знакомое противоречие: проблемы становятся глобальными быстрее, чем государства успевают договориться о механизмах их регулирования.

При этом сегодняшний кризис нельзя свести к неспособности ООН принимать решения. Организация продолжает выполнять огромный объем гуманитарной, миротворческой и технической работы. Генеральная Ассамблея остается практически универсальным форумом, а в ряде вопросов именно это дает ей преимущество перед более узкими коалициями.

Поэтому нынешний институциональный упадок  — это не история о том, что ООН когда-то была способна решать все мировые проблемы, а теперь эту способность утратила. Такого периода в принципе никогда не существовало. Проблема в том, что между постоянными членами Совбеза растет количество вопросов, компромисс по которым не видится возможным, и это каскадным эффектом бьет по всей системе функционирования Организации.

В этом смысле нынешняя Генассамблея важна прежде всего как начало разговора о будущем самой Организации. Смена генерального секретаря, сокращение бюджета, новые дипломатические форматы — все это заставляет страны заново определять, какие задачи они готовы решать через ООН и какой должна быть ее роль в мировой политике.