Кризис «Счастливой страны»: война на Ближнем Востоке и просчеты властей Австралии Обзор Артема Кирпиченка

Экономические последствия войны на Ближнем Востоке оказывают свое влияние на многие государства мира. Попали под этот «молот» и страны Азиатско-Тихоокеанского региона, в частности, Австралия, которая некогда считалась примером стабильности и процветания. Сегодня эта «Счастливая страна» находится в тисках самого что ни на есть настоящего экономического кризиса, и многие ее жители пребывают в замешательстве, которое вполне может перерасти в состояние неприкрытого отчаяния.

Совсем недавно, в марте текущего года, австралийские СМИ были настроены оптимистично касательно грядущего развития событий: избежав рецессии после кризиса 2008 года за счет поставок сырья в КНР и имея государственный долг менее половины среднего показателя по ОЭСР, Австралия в последнем квартале прошлого года демонстрировала заметный экономический рост. При этом некоторые эксперты даже полагали, что государство может вскоре стать одной из самых сильных экономик среди развитых стран.

Но, как гласит пословица, не говори гоп, пока не перепрыгнешь, и события по сути дела в весьма далеком от этой страны Ближневосточном регионе внесли свои откровенно не радужные коррективы, в мгновение ока обнулив все выкладки оптимистов. Сегодня прогнозы роста пересмотрены в сторону понижения, экономисты говорят о рецессии и различных «кошмарных сценариях», при которых инфляция до конца года может удвоиться, а миллионы австралийцев потеряют работу.

В самом корне на ситуацию влияет тот фактор, что, невзирая на свои собственные энергоресурсы, Австралия на 90% зависит от импорта жидкого топлива, получая его из таких стран, как Южная Корея, Сингапур, Малайзия, Тайвань и Бруней, которые, в свою очередь, закупают нефть, идущую через Ормузский пролив. И как только эта водная артерия оказалась в фактической блокаде из противостояния между блоком США – Израиль и Ираном, Австралия незамедлительно ощутила дефицит энергоносителей. По состоянию на начало апреля 2026 года, более 500 австралийских автозаправок испытывали нехватку, как минимум, одного вида топлива, при этом цены на бензин выросли в разы повсеместно. Для страны с преимущественно сельским населением, экономика которой зависит от перевозок сырья с шахт или ферм автомобильным транспортом, недостача топлива равносильна самоубийству.

Однако в сложившейся ситуации виновен не только ближневосточный конфликт, здесь присутствует и немалая доля вины австралийских властей. В начале XXI века Австралия добывала достаточно нефти, чтобы удовлетворить 98% своих внутренних потребностей, однако менее чем за 30 лет нефтедобыча сократилась на 87%: шесть из восьми нефтеперерабатывающих заводов страны были закрыты, а два оставшихся зависят от импорта, поскольку не могут перерабатывать сверхлегкую австралийскую нефть. В то же время, наряду с упадком нефтеперерабатывающей промышленности, резервные запасы нефти в государстве остаются на поразительно низком уровне: из 32 стран – членов Международного энергетического агентства (МЭА) Австралия имеет самые низкие запасы этого топлива.

Теперь австралийскому истеблишменту приходится иметь дело с последствиями своей недальновидности. В частности, министр энергетики Крис Боуэн представил наспех разработанный план «одного из самых радикальных вмешательств в рынок со времен нормирования бензина в годы Второй мировой войны». Параллельно в медиа обсуждаются возможности экономического шока, сопоставимого с ущербом, нанесенным пандемией COVID-19, когда коллапс вверг австралийскую экономику в первую за последние 30 лет рецессию и вызвал самое большое квартальное падение ВВП за всю историю страны.

Дабы спасти лицо, власти идут на беспрецедентные меры. Будучи крупным производителем сырья, Австралия исторически зависела от стабильных торговых отношений, особенно с Азией, по причине чего Канберра последовательно выступала за свободную торговлю, минимальные тарифы, предсказуемые торговые отношения и т.д. Ныне, столкнувшись со структурным кризисом, лейбористское правительство стало собственными руками крушить некогда незыблемые догмы и ставить под вопрос складывавшиеся десятилетиями торговые связи.

И на этом фоне обострились экономические отношения с Токио. Из-за риска перебоев с поставками нефти через Ормузский пролив правительство Энтони Альбанезе начало переговоры со странами Азии о гарантированном импорте очищенного топлива в Австралию.

Одновременно с этим в австралийском парламенте подняли вопрос о резком повышении налогов на сверхприбыль от экспорта сжиженного природного газа. Это вызвало жесткую реакцию Страны Восходящего солнца, которая импортирует из Австралии более 40% газа. Комментируя возможные налоговые изменения, посол Японии в этой стране Кадзухиро Судзуки прямо заявил: «В японском деловом словаре нет выражения «приятный сюрприз». Сюрприз в японском деловом словаре всегда считается чем-то плохим. Если происходит ретроспективное налогообложение или что-то подобное, думаю, это действительно плохая новость».

Как иронизируют обозреватели, «пока Иран перекрывает нефтяные потоки всему миру, Австралия в попытке залатать собственный бюджет готова разыграть «газовую карту» против ближайших друзей». При этом Канберра рискует запустить эффект домино и разрушить азиатские торговые цепочки, выстраивавшиеся десятилетиями после Второй мировой. Вот только экономический бумеранг имеет свойство возвращаться к тому, кто его запустил.

Экономический кризис почти сразу нашел свое отражение и во внутренней политике. На недавних выборах в законодательное собрание Южной Австралии правопопулистская One Nation, возглавляемая сенатором Полин Хэнсон, резко увеличила свою долю голосов: с менее чем трех процентов в 2022 году до 23-х. 

На фоне всего происходящего в своей апрельской речи, призванной успокоить нацию, Альбанезе заявил, что «предстоящие месяцы могут быть непростыми… сейчас у нас смутные времена». И многие австралийцы усмотрели в этих словах признание слабости правительства, которое должно сегодня иметь дело с последствиями собственных ошибочных решений практически во всех спектрах жизнедеятельности этого «Островного континента».