Кто бы говорил О двойных стандартах российской дипломатии

Официальный представитель МИД России Мария Захарова выступила с очередной отповедью — на сей раз адресованной странам, которые выстраивают отношения с Киевом. Поводом стали слова Владимира Зеленского о необходимости прочных связей между Украиной и Азербайджаном.

По версии Захаровой, в российском обществе якобы вызывают резкое неприятие контакты союзников и партнёров России с «киевским режимом», а россияне недоумевают, почему дружественные государства не замечают его «неонацистской сущности». Москва осуждает визиты в Киев, предоставление трибуны украинским представителям и совместное участие с ними в политических мероприятиях. Заявление выдержано в привычной стилистике, и в нём всё выглядело бы почти логично, если бы не одно обстоятельство: за последние тридцать лет не было государства, которое практиковало бы ровно то, что теперь осуждает, с таким же размахом, как сама Россия.

Карабахский прецедент: контакты с сепаратистами

Стоит лишь приложить претензию Захаровой к недавней истории самого российского государства, как она тут же рассыпается. Все те годы, что азербайджанские земли находились под армянской оккупацией, Москва не просто поддерживала контакты с сепаратистским режимом на чужой территории — она принимала его эмиссаров и покровителей на высшем уровне.

Араик Арутюнян, возглавлявший сепаратистскую хунту в Карабахе, ездил в Москву с «рабочими» и «частными» визитами практически до самого конца своей деятельности на этом посту. Роберт Кочарян, начинавший карьеру в рамках того же сепаратистского проекта, долгие годы числился среди самых обласканных российским руководством политиков. Если предоставление трибуны и совместные мероприятия — это «преступление», как теперь утверждает МИД РФ, то Москва совершала его десятилетиями в отношении структуры, оккупировавшей территорию соседнего государства.

Инструментальный «неонацизм» и культ Нжде

Особенно показательно обращение Захаровой к теме нацизма, где двойные стандарты достигают почти карикатурной остроты. Если уж заходит речь о несовместимости контактов с подобными идеологиями, то как квалифицировать режим, который оккупировал чужие земли, провёл этническую чистку, изгнав сотни тысяч людей по национальному признаку, и возвёл в ранг государственной идеологии учение Гарегина Нжде — деятеля, сотрудничавшего с нацистской Германией в годы Второй мировой войны?

В Армении именем Нжде названы улицы, ему установлены памятники, его портреты проносят на официальных мероприятиях. Москва все эти годы не находила в этом ничего предосудительного и не спешила разрывать отношения с Ереваном из-за его специфических симпатий. Обвинять Киев в неонацизме, закрывая глаза на культ Нжде у собственного союзника, — значит использовать понятие «нацизм» не как объективную характеристику, а как политический инструмент, включаемый и выключаемый по надобности.

«Равноудалённый» арбитр с эшелонами оружия

Позиция Москвы в отношении двух закавказских государств всегда строилась на откровенной асимметрии, прикрытой формулой о «равном дружелюбии». На словах Россия декларировала исторические связи и с Азербайджаном, и с Арменией. На деле же Армения являлась военным союзником по ОДКБ, на её территории размещалась российская военная база, и именно ей Россия поставляла вооружение — то самое, которое затем применялось против азербайджанской армии и мирных городов.

Разговоры о равноудалённом посредничестве плохо сочетались с эшелонами оружия, шедшими одной из сторон конфликта. Москва была не нейтральным арбитром, а вовлечённым игроком с конкретным материальным измерением, о котором в нынешних рассуждениях о «принципиальности» предпочитают не вспоминать. 

Незаконные визиты и сожаления об утраченном

Список того, что Россия позволяла себе в отношении Азербайджана, пока его земли оставались под оккупацией, этим не исчерпывается. Незаконным визитам российских журналистов, деятелей культуры и политиков на оккупированные территории не было числа. Они ехали туда без согласия Баку, в обход азербайджанского суверенитета, придавая своим присутствием видимость легитимности незаконному образованию. Каждая такая поездка была именно тем, что Захарова сегодня называет недопустимым: визитом в обход позиции законного государства и участием в мероприятиях нелегитимной структуры. Тогда это не вызывало у Москвы ни малейшего смущения. Оно появилось только теперь, когда в роли принимающей стороны оказался не подконтрольный России анклав, а суверенная Украина.

Более того, отношение Москвы к карабахскому вопросу после войны окончательно обнажило подлинную природу её «принципиальности». Российское руководство не раз упрекало Армению за то, что та в итоге признала Карабах частью Азербайджана — упрекало публично, с плохо скрываемым раздражением. Удержание чужой территории подавалось как моральный долг, а отказ от оккупации — как достойный сожаления промах. Трудно найти более ясное свидетельство того, на чьей стороне на самом деле стояла Москва все эти годы. 

Зеркальный перевёртыш

На этом фоне ситуация с Украиной выглядит зеркальным перевёртышем политики России на Южном Кавказе. Украина не оккупировала чужих земель — она сама подверглась вторжению и потеряла контроль над частью собственной территории. Она не изгоняла население по национальному признаку — она защищается от нападения.

Азербайджан, в свою очередь, выстраивает с Киевом связи исключительно невоенного характера: политические, гуманитарные и экономические, не поставляя оружие и не вмешиваясь в ход боевых действий. Баку делает в отношении Украины неизмеримо меньше того, что Россия десятилетиями делала в отношении армянского сепаратизма на азербайджанской земле. Но именно за это Баку получает из Москвы укоризненные сигналы. Асимметрия очевидна: за гуманитарную поддержку жертвы осуждают того, кто сам недавно был жертвой, — и делает это государство, поддерживавшее агрессора.

Заявление Захаровой стоит читать не как выражение принципиальной позиции, а как образец риторики, где принцип подменён политической целесообразностью.

Право возмущаться чужими контактами с Киевом ещё нужно заслужить — например, ни разу не совершив того, в чём обвиняешь других. У Москвы такой возможности давно нет. И когда её дипломатия рассуждает о «неонацистской сущности» и «недопустимых визитах», естественным ответом остается простой вопрос: «Кто бы говорил?»

Азербайджан выстраивает внешнюю политику исходя из собственных национальных интересов, а не из чужих обид, и никакие напоминания о лояльности, которой Баку Москве никогда не обещал, этого не изменят.