Между двумя полюсами: Ирак на пороге перемен Аналитика Шерешевского

В сентябре текущего года официально завершилась эпоха американского военного присутствия в Ираке: последние военнослужащие армии США покинули базу в Иракском Курдистане и перебазировались в Иорданию. И уход Соединенных Штатов из страны, являвшейся главным плацдармом борьбы международной коалиции с ИГИЛ, выкристаллизовывает для Багдада ключевой вопрос: «Кто займет образовавшийся вакуум силы, и как это повлияет на региональную стабильность?»

Как известно, чтобы с наибольшей точностью спрогнозировать дальнейший ход событий, необходимо тщательно и непредвзято исследовать канву прошлых лет. Опираясь на этот постулат, прежде чем перейти к анализу перспектив этой ближневосточной страны, обратимся к истории пребывания американских войск в Ираке и сопутствующим этому событиям.

Итак, в 2003 году Вооруженные силы Соединенных Штатов начали полномасштабную военную операции «Свобода Ирака», целью которой являлось свержение Саддама Хусейна. После достижения данного результата Вашингтон, где в то время у власти находилась группа неоконов, идейное ядро администрации президента Джорджа Буша-младшего, провел федерализацию страны, разделив ее на шиитские, суннитские и курдские анклавы, и создал политическую систему, основанную на многопартийных парламентских выборах, где должность премьер-министра получает шиит, представитель большинства населения страны, председателем парламента становится суннит, а президентом – курд.

При этом более глобальной целью вышеуказанной команды неоконсерваторов являлось установление американской военно-политической и экономической гегемонии на всей планете с параллельным уничтожением посредством своей военной мощи враждебных коллективному Западу режимов. В этот ряд логично вписывается и тот факт, что до Ирака США ликвидировали режим талибов в Афганистане и закрепились в стране. По итогам Исламская Республика Иран – главный антагонист Вашингтона – оказалась в прямом смысле зажата в тиски между двумя американскими группировками, а ряд иранских политических деятелей вообще прогнозировал вторжение в страну.

Однако федерализация Ирака, столь необходимая руководству США для того, чтобы ослабить государство и подорвать его политические и военные возможности, явилось фатальной ошибкой, причем даже с точки зрения интересов самого Вашингтона. Все дело в том, что на Ближнем Востоке националистический и централизованный Ирак противостоял не менее могущественному Ирану, который тоже был склонен к внешней экспансии. То есть, по факту Багдад в то время сдерживал экзистенциального противника Вашингтона – Тегеран.

Это осознавали и в США, в силу чего в марте-апреле 1991 года Белый дом отказался поддержать масштабное восстание против Саддама Хусейна (Интифаду Шаабания). Участники бунта стремились не просто свергнуть диктатора, но и создать на местах народные органы самоуправления — шуры (советы). Американское руководство предпочло не вмешиваться, опасаясь геополитического хаоса, и в результате восстание было жестоко подавлено регулярной армией Багдада. Но, как вытекает из фактов, неоконы и Джордж Буш-младший в нулевые пренебрегли этими соображениями, и в долгосрочной перспективе их действия привели к усилению ИРИ.

Тогда, однако, всем казалось, что Соединенные Штаты своих целей достигли: Ирак был федерализован, а управление добычей нефти передано в руки международных компаний – и в 2011 году американские солдаты покинули иракскую территорию. Последствия этого шага оказались смертельно неожиданными: межконфессиональные противоречия зашли слишком далеко, в стране начались столкновения. Но самым трагичным результатом стало появление на свет террористической организации ИГИЛ, явившей миру смертоносный сплав фанатизма и военщины, с изощренной жестокостью убивавшей всех, вне зависимости от этнической и религиозной принадлежности.

Для того чтобы остановить кровавый разгул ИГИЛ была сформирована международная коалиция во главе с Соединенными Штатами, и в 2014-м американские военные вновь вступили на древнюю землю Месопотамии. При этом Тегеран оказал Багдаду ключевую помощь в формировании Сил народной мобилизации (СНМ) — мощного зонтичного объединения, куда вошли многочисленные шиитские добровольческие ополчения. Таким образом, война против ИГИЛ стала уникальной точкой временного сплетения интересов Соединенных Штатов, иракских ополченцев и Исламской Республики.

Между тем ликвидация террористической группировки стала триумфом не столько Вашингтона, сколько Тегерана. Именно Иран приобрел колоссальное влияние в Ираке, глубоко внедрившись в силовые и государственные структуры страны. Более того, согласно масштабному расследованию газеты The New York Times, основанному на утечках иранской разведки, иранская сторона заполучила секретные списки иракских граждан и высокопоставленных военных, сотрудничавших со спецслужбами США, и успешно использовала их в собственных интересах.

Что касается энергетического сектора, то американские корпорации практически полностью покинули местный рынок, и контроль над добычей нефти перешел к компаниям, лояльным Багдаду и дружественному ему Тегерану. Таким образом, приведенная хронология событий вкупе с выводом американских войск из Афганистане в период пребывания в Белом доме Джо Байдена наглядно демонстрирует, что именно представляет собой принцип «военный успех – политическое поражение».

В сухом остатке крах плана неоконсерваторского крыла обернулся для Штатов, во-первых, крупнейшим геополитическим поражением со времен войны во Вьетнаме; во-вторых, финансовым фиаско: Вашингтон потратил на две иракские операции 2-3 трлн долларов; в-третьих, демонстрацией интеллектуальной беспомощности: Белый дом попросту не имел четкого плана действий после завершения военной фазы и оказался неспособен провести реконструкцию политико-экономических систем этих стран.

В геополитическом разрезе история противостояния Вашингтона и Тегерана не только не завершилась, но и обрела форму затяжной войны, вовлекшей в свою орбиту практически все государства Ближнего Востока. Эту динамику наглядно иллюстрируют данные известного израильского военно-политического аналитика Сета Францмана: в ходе многолетнего конфликта Иран и лояльные ему группировки в общей сложности совершили более 1000 атак на территорию Ирака. При этом ключевыми целями в большинстве случаев становились именно американские военные базы, логистические узлы и дипломатические представительства.

Что касается будущего самого Ирака, то земля Месопотамии, помнящая рождение цивилизаций, вновь оказалась на пороге масштабного переформатирования, и остается надеяться, что руководству страны удастся вывести ее из бесконечного цикла противостояний и потрясений к долгожданной эпохе мира, стабильности и созидания.