Монополии на память не бывает Фестиваль, напугавший армянских реваншистов

Проходящий в Нахчыванской Автономной Республике, в городе Ордубад третий фестиваль-конгресс «Возвращение в Западный Азербайджан» вызвал в Армении болезненную реакцию, далекую от адекватности. В частности, армянские издания завопили о «демонтаже армянской государственности», «институционализации территориальных претензий», «прямой угрозе территориальной целостности». В эту пляску «святого Витта» предсказуемо влилась «партия войны», требующая от Пашиняна публичного ответа; армянские аналитики, в свою очередь, акцентируют внимание на словах участвующих в мероприятии официальных лиц Азербайджана. На фоне такого засорения эфира стоит спокойно посмотреть, что в реальности на фестивале прозвучало.

Итак, вице-спикер Милли Меджлиса (парламента Азербайджана) Зияфет Аскеров заявил, что каждый западный азербайджанец имеет право вернуться на землю своих предков, отдельно подчеркнув, что считать это территориальной претензией к Армении оснований нет. Право на возвращение людей в места, откуда их когда-то изгнали, — вот вся «угроза», которая вызвала в Ереване такой шквал истерии.

В таком контексте совсем не грех напомнить этим адептам реваншизма о том, что на территории Армении и за её пределами действуют структуры, само существование которых преследует ровно одну цель — культивирование в армянском обществе идеи «миацума». Дабы не быть голословными – приведем «живые» примеры.

До недавнего времени в центре Еревана  действовало «представительство» ошметков сепаратистского режима, здание которого лишь 26 мая текущего года армянский суд по иску генпрокуратуры РА вывел из собственности так называемого «правительства» канувшего в Лету никем не признанного образования. При этом показательна формулировка, которой премьер Пашинян обосновал этот шаг: он заявил, что не может допустить существования второго государства внутри Армении.

Но лишение здания не означает прекращения деятельности, и это принципиальный момент. Сразу после решения суда так называемый «спикер парламента» ликвидированного образования Ашот Даниелян заявил, что это «не сломит волю в борьбе за право на возвращение и восстановление государственности». Формулировка предельно откровенная: речь идёт о фактической реанимации сепаратистского проекта на азербайджанской территории. Таким образом, сепаратистские тенденции никуда не исчезли, подвижники идеи об отторжении суверенных территорий Азербайджана продолжают продвигать этот нарратив, проводя мероприятия, рассылая заявления и поддерживая сеть контактов.

И сеть эта выходит далеко за пределы Армении – она работает во Франции, США, России и ряде других стран. В Берне делегация самопровозглашённого «парламента в изгнании» встречается со швейцарскими депутатами и продвигает идею новой переговорной платформы. В ряде европейских столиц регулярно появляются резолюции, реанимирующие тему. Каждое такое шоу — это новая порция клеветы в адрес Азербайджана: рассказы об «этнической чистке», требования «давления на Баку», обвинения «в нарушении прав», выстроенные вокруг образа азербайджанца как «вечного агрессора». Ереван официально дистанцируется от этих структур, но усилий к их окончательному закрытию не прилагает, и зазор между декларацией и практикой остаётся ровно таким, чтобы инфраструктура претензий продолжала жить.

На этом фоне истерика вокруг фестиваля в Ордубаде приобретает отчётливую лицемерную окраску. Когда сепаратистский «спикер» в Ереване открыто заявляет о «борьбе за восстановление государственности» на азербайджанской земле — это в армянском восприятии норма, «законная борьба угнетённого народа» — повод для сочувствия. Когда азербайджанский вице-спикер говорит о праве изгнанных азербайджанцев вернуться в дома своих предков — это объявляется агрессией и угрозой существованию Армении.

Между тем разница между двумя случаями есть, и она не в пользу армянской стороны: сепаратистский проект построен на оккупации чужой территории и насильственном изгнании её коренного населения; возвращение в Западный Азербайджан обращено к судьбе сотен тысяч азербайджанцев, изгнанных с территории нынешней Армении — людей, чьи дома, кладбища, мечети остались по ту сторону границы. Это не симметричные явления: одно есть память о реальном изгнании реального населения, другое — притязания на земли соседа, подкреплённые тридцатилетней оккупацией. И именно сторона, чей проект держался на захвате, громче всех кричит теперь об угрозе, когда другая сторона всего лишь заговорила о памяти и праве.

Принципиально и то, в какой форме Баку ведёт эту тему. Фестиваль-конгресс — это не военная угроза, не ультиматум, не дипломатическая нота с требованиями. Это — публичная культурная и научная площадка, на которой вопрос переводится из эмоционального регистра в институциональный — в сферу образования и истории. Право на возвращение формулируется как право людей, а не как претензия государства на территорию; Аскеров специально это оговорил. Азербайджан не требует пересмотра границ, не оспаривает суверенитет соседней страны, не выдвигает территориальных претензий — азербайджанцы говорят о праве вернуться туда, откуда их изгнали и где присутствует их историческая память.

В этом и заключается то, что в Ереване отказываются понимать. Азербайджан не зеркалит армянский реваншизм, он отвечает на него спокойнее и законнее, чем тот заслуживает: проводит фестивали, издаёт научные сборники и говорит о праве людей на возвращение. Реакция армянских СМИ и оппозиции, углядевших в этом экзистенциальную угрозу, выдаёт не силу, а их слабость: так нервничают те, кто чувствует, что почва уходит из-под привычных схем. Право азербайджанца вернуться на землю предков непонятно в Ереване ровно настолько, насколько там привыкли считать это право своей монополией. Фестиваль в Нахчыване всего лишь напомнил, что монополии на память истории не бывает.