Необратимый ход Япония продолжает перевооружаться

Япония готовится к новому этапу военного строительства, масштабы которого еще несколько лет назад трудно было представить. Правительство Санаэ Такаити рассматривает возможность почти двукратного увеличения оборонных расходов на ближайшие пять лет: по данным Reuters, речь идет о сумме от 70 до 80 трлн иен — примерно $457–508 млрд, то есть, почти в 2 раза больше действующей пятилетней программы, рассчитанной на 43 трлн иен.

Пока окончательное решение не принято: цифры еще обсуждаются правительством и партнерами по правящей коалиции. Однако сам масштаб рассматриваемых расходов еще раз подтверждает тот факт, что Страна восходящего солнца постепенно пересматривает саму философию своей национальной безопасности, отказываясь от привычной роли государства, ограниченного послевоенным пацифизмом.

После поражения во Второй мировой Япония закрепила в Конституции отказ от войны как средства разрешения международных споров. Если быть совсем точным, то она также в целом запрещает войну «как право суверенной нации» и даже уточняет: «Для достижения цели, указанной в предыдущем абзаце, никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны. Право на ведение государством войны не признается». Звучит бескомпромиссно.

Однако в стране практически немедленно сложился консенсус, что статья 9 не может ограничивать право на самооборону, поскольку та же Конституция гарантирует гражданам Японии право на жизнь и стремление к счастью. Созданные в 1954 году Силы самообороны формально предназначались исключительно для защиты национальной территории, а военные расходы десятилетиями удерживались в пределах негласного ориентира в 1% ВВП.

Но геополитическая обстановка в Восточной Азии постепенно разрушала эту модель. Еще в годы «холодной войны» Вашингтон последовательно расширял военно-стратегическую роль Токио, стремясь переложить на союзника часть бремени противостояния СССР в Тихоокеанском регионе.

Особенно показательным стал курс премьер-министра Ясухиро Накасонэ (1982-1987 гг.), предложившего концепцию Японии как «непотопляемого авианосца». Постепенно Силы самообороны выходили за рамки исключительно территориальной обороны, углублялось военно-техническое сотрудничество с США, формировалась совместимость вооружений и стратегических подходов. Так, без формального отказа от пацифистской Конституции, страна шаг за шагом превращалась в гораздо более активного военного партнера Америки.

При Синдзо Абэ (2012-2020) Токио добился законодательного расширения возможностей коллективной самообороны, разрешив применять силу для защиты союзников при определенных обстоятельствах. Настоящий перелом произошел в декабре 2022-го, когда правительство Фумио Кисиды утвердило новую стратегию национальной безопасности. Япония впервые официально заявила о намерении получить потенциал «контрудара» (стоит обратить внимание на сохранение риторики в духе самообороны), то есть, возможность при определенных обстоятельствах поражать военные объекты противника за пределами собственной территории. Одновременно был поставлен ориентир довести оборонные расходы до 2% ВВП.

Нынешнее японское руководство продолжает данный курс, радикально увеличивая масштабы финансирования. В рамках утвержденной ранее стратегии ключевыми приоритетами при закупках и разработках остаются ракеты большой дальности, беспилотные системы, искусственный интеллект и космические технологии. Причем японские военные внимательно изучают опыт конфликтов в Украине и на Ближнем Востоке.

Причины такой спешки вполне очевидны. Государство расположено в регионе, где одновременно усиливаются несколько источников военной напряженности, например, КНР наращивает военный потенциал и все активнее заявляет о своих правах в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях. Особую тревогу Токио вызывает перспектива конфликта вокруг Тайваня, последствия которого непосредственно затронули бы японские острова. Добавим к этому ракетно-ядерную программу Северной Кореи и российское военное присутствие на Дальнем Востоке. В этих условиях Япония стремится укрепить собственные возможности и одновременно усилить взаимодействие с США, Австралией, Южной Кореей и Филиппинами.

Впрочем, у амбициозного плана есть и оборотная сторона. Ослабление иены повышает стоимость закупок вооружений, значительная часть которых связана с иностранными поставщиками. Не менее сложный вопрос — источники финансирования: увеличение военных расходов потребует непростых решений в условиях высокой долговой нагрузки экономики страны. Вместе с тем показательно, что даже внутри японского истеблишмента обсуждаемую сумму считают потенциально недостаточной. Это свидетельствует о том, насколько далеко за последние годы переместились представления Токио о собственных оборонных потребностях.

Но у этой трансформации есть предел, который невозможно бесконечно преодолевать одними политическими интерпретациями и юридическими маневрами. Япония может и дальше наращивать военную мощь, расширять возможности Сил самообороны и фактически становиться одной из ведущих военных держав Азии, сохраняя прежнюю конституционную формулу. Однако чем дальше расходятся реальное содержание японской военной политики и ее правовое оформление, тем острее становится вопрос об их окончательном согласовании.

Рано или поздно Токио, вероятно, придется определиться, насколько долго страна, претендующая на полноценную стратегическую самостоятельность и новую международную роль, может сохранять конституционное наследие, созданное в совершенно иных исторических обстоятельствах. И тогда дискуссия о статье 9 станет уже не спором о прошлом, а вопросом о том, какой Япония намерена видеть себя в будущем.