Прикормленные и анахронизм 907-й Политическая инерция конгрессмена Паллоне

Когда конгрессмен Фрэнк Паллоне внёс в проект оборонного бюджета США на 2027-й финансовый год поправку, запрещающую президенту США использовать полномочия по ограничению применения пресловутой 907-й поправки пока Азербайджан не выполнит список ультимативных условий, в Баку это вызвало не тревогу, а скорее усталое узнавание.

Во всем этом узнаётся даже не сам документ, а почерк. За тридцать с лишним лет в американском Конгрессе на свет божий родился отдельный тип политика — законодатель, чья позиция по Южному Кавказу написана не им, а организацией, которая его финансирует. Паллоне — лишь нынешнее лицо этого подвида, сооснователь армянского кокуса и один из самых верных адептов Армянского национального комитета Америки (ANCA). Но интереснее не он сам, а та закономерность, в которую он встроен: американские политики, годами обслуживавшие армянское лобби, с подозрительной регулярностью заканчивают плохо. И это совпадение стоит того, чтобы в него всмотреться глубже.

Возьмём самую яркую фигуру недавнего прошлого — сенатора Боба Менендеса. Многолетний председатель сенатского комитета по международным делам, он был для армянского лобби незаменимым тараном: именно его подпись стояла под самыми жёсткими антиазербайджанскими резолюциями, именно он блокировал любые шаги навстречу Баку, именно к нему ANCA обращался как к гарантированному исполнителю. В армянской диаспоральной прессе его величали другом, покровителем и защитником армянских интересов.

И одним из результатов неутомимой деятельности этого сенатора стал вердикт федерального суда, вынесенный в январе 2025-го, согласно которому Менендес проведет 11 лет в тюрьме за взяточничество — золотые слитки, пачки наличных, люксовый Mercedes-Benz, обнаруженные при обыске, принесли ему прозвище Gold Bar Bob. И в историю он вошел как первый сенатор, работавший на иностранные государства, то бишь, за мзду продвигавший интересы других стран. В июне того же года Менендес отправился в Федеральное исправительное учреждение в Пенсильвании; его жена получила четыре с половиной года по тому же делу. Так человек, десятилетиями торговавший своим влиянием, доторговался до неба в клеточку — и в его падении нет ничего случайного.

Логика тут прямая, хотя её не всегда проговаривают вслух. Политик, готовый продать свою позицию по Южному Кавказу за поддержку лобби, продаёт её в принципе, а раз так, то найдутся и другие покупатели. Таким образом, Менендес просто конвертировал государственную должность в личную выгоду, и армянское лобби в этой схеме оказалось лишь одним из клиентов, причём не самым щедрым. Оно платило политической поддержкой и голосами диаспоры, тогда как иностранные правительства — слитками. Но психология торгаша не меняется в зависимости от номинала: тот, кто однажды выставил мандат на продажу, торгует им со всеми сразу.

Ещё одна звезда армянского кокуса — Адам Шифф прошёл иным маршрутом, но в ту же сторону. Многолетний конгрессмен от Калифорнии, штата с одной из крупнейших армянских общин США, он строил карьеру на безотказной поддержке диаспоральной повестки и был обласкан тем же ANCA. Шифф сделал себе имя как главный обвинитель в деле об импичменте Трампа, превратившись в одну из самых узнаваемых фигур своей партии, и с треском проиграл, когда выдвинутые им обвинения раз за разом рассыпались, а его репутацию стали разбирать уже его собственные коллеги. Траектория Шиффа — история политика, переоценившего прочность своей позиции и обнаружившего, что аудитория, которой он угождал, не способна защитить его, когда ветер сменил направление. Лобби умеет вручать награды и устраивать овации, но не умеет спасать своих фаворитов, тем более тех, кто превратился в обузу.

В этом и заключается главная ловушка для прикормленных. Армянское лобби предлагает простую сделку: ты отстаиваешь нашу повестку — мы обеспечиваем тебе голоса, финансирование, восторг в диаспоральных изданиях и репутацию защитника угнетённых. Сделка кажется выгодной, особенно политику из округа с заметной армянской общиной. Но у неё есть невидимая на момент подписания цена. Во-первых, она приучает к лёгким деньгам и такой же лёгкой лояльности, размывая ту самую разборчивость, которая отделяет государственного деятеля от наёмника. Во-вторых, она привязывает политика к повестке, которая стремительно устаревает: защищать армянские интересы в их реваншистском изводе означает плыть против хода истории, ведь история на Южном Кавказе движется к миру. Политик, вложившийся в эту повестку, рискует остаться с активом, который падает на глазах.

И в этой привязке поправка Паллоне выглядит полным анахронизмом. Она требует от Азербайджана освободить «военнопленных», хотя речь идёт о бывших главарях сепаратистского режима, осуждённых азербайджанском судом на основе азербайджанского законодательства и процесса, прошедшего с соблюдением всех процессуальных норм. Она требует «вывода войск» — с азербайджанской территории, где Азербайджанская армия находится в границах собственного государства. Она требует гарантий культурного наследия — от страны, которая восстанавливает в Карабахе памятники, уничтоженные в годы армянской оккупации.

Сама 907-я поправка, принятая в 1992 году, давно потеряла связь с реальностью: после 11 сентября 2001 года Конгресс позволил президенту приостанавливать её ради сотрудничества с Баку, во время исторического Вашингтона-2025 президент Трамп лично подписал Меморандум о приостановке ее действия. Это принципиальный момент, который сторонники поправки старательно обходят: отменяя действие президентского права на приостановку, Паллоне покушается не на абстрактную бюрократическую процедуру, а на конкретное, публичное и личное решение действующего президента Соединённых Штатов, сделавшего мир на Южном Кавказе одним из своих главных внешнеполитических достижений и назвавшего транзитный коридор собственным именем — «Маршрут Трампа во имя международного мира и процветания». 

Паллоне размахивает инструментом, который его собственное руководство уже списало в архив, и делает это вопреки прямой воле Белого дома. Стоит признать прямо: практический вес таких инициатив невелик. Даже если поправка Паллоне пройдёт все чтения, она столкнётся с курсом Белого дома на прагматику в отношениях с Баку, то есть, на энергетику, логистику, региональную стабильность, ради которых Вашингтон не станет связывать себе руки в угоду узкой лоббистской группировке.

Но дело даже не в практическом весе. Дело в том, против кого эта инициатива направлена по существу: продвигая 907-ю, армянское лобби и его люди в Конгрессе атакуют не Баку — они атакуют собственного президента и его внешнеполитический курс. Это превращает их из «друзей Армении» в саботажников американской мирной дипломатии, работающих против Белого дома ради повестки, которая канула во тьму небытия. Подобные инициативы остаются символическими жестами, занесёнными в протокол и предъявленными спонсорам как доказательство отработанных денег, но теперь у них появился и привкус фронды против действующей администрации Белого дома.

Баку наблюдает за этими новыми плясками прикормленных с усталой узнаваемостью и непоколебимым спокойствием, потому что главное уже решилось — и не в кулуарах Капитолия, а на земле Южного Кавказа, где расклад уже сложился, и далеко не в пользу тех, кто тридцать лет назад придумал 907-ю.