Провал Франции в Африке: колониальное эхо ударило по Парижу

На сайте турецкой телекомпании TRT World опубликована статья, посвящённая ослаблению влияния Франции в Африке. Предлагаем вниманию читателей Caliber.Az выдержку из данного материала.

«Когда президент Франции Эммануэль Макрон прибыл в Найроби на саммит Africa Forward в мае 2026 года, он представил амбициозную инициативу: инвестиции на сумму 23 миллиарда евро, обещание выстраивать отношения на принципах равноправного партнёрства и сигнал о готовности Франции открыть новую главу в сотрудничестве с африканскими странами.

Однако для многих наблюдателей по всему континенту вопрос заключался не столько в том, что привнёс Макрон, сколько в том, что Франция оставила после себя. 

За три года французов вытеснили из ряда африканских стран. Военные лидеры в Мали, Буркина-Фасо и Нигере изгнали французские войска. Чад также последовал этому примеру. Даже давние партнёры Парижа, такие как Сенегал и Кот-д'Ивуар, потребовали сокращения или вывода военного контингента. 

Этот отход стал одним из самых серьёзных ударов по французскому влиянию в Африке. Это также подняло вопрос: сможет ли Франция действительно переосмыслить отношения с континентом, или же она просто ищет новых партнёров после потери старых?

Заявление, вызвавшее недоумение

Один из моментов саммита в Найроби наглядно продемонстрировал напряжённость, возникшую вокруг возобновления взаимодействия Франции с Африкой.

«Мы – истинные панафриканисты», – заявил Макрон.

Это замечание быстро привлекло внимание. Панафриканизм уходит корнями в борьбу против колониализма, рабства и расового господства. Он связан с такими деятелями, как Кваме Нкрума, Джулиус Ньерере и Томас Санкара.

Для некоторых использование французским президентом панафриканистской риторики подчеркнуло, насколько трудно Парижу по-прежнему ориентироваться в своей непростой истории взаимоотношений с Африкой. 

В отличие от преимущественно косвенной модели колониального управления, принятой в Великобритании, Франция проводила более амбициозный проект ассимиляции. Целью был не просто политический контроль, а культурная трансформация.

 «Французы поддерживали в этих странах французскую культуру, внушая людям веру в то, что они могут стать гражданами Франции, – заявил профессор африканской политики и международных отношений в Университете Претории Кристофер Исайк. – На практике это означало, что многие африканские лидеры получали поддержку Парижа в обмен на доступ к ресурсам своих стран. Это способствовало коррупции и авторитаризму».

После обретения африканскими странами независимости Франция сохранила влияние благодаря системе, которая стала известна как «Франкафрика». Одним из наиболее заметных символов этой стратегии стал франк КФА – валюта, используемая 14 африканскими странами и исторически связанная с Парижем посредством валютных соглашений. 

«Во многих бывших колониях центральные банки контролировались Францией, – сказал Исайк. – Когда им нужны были деньги на развитие, они обращались к ней за кредитами, и она определяла, сколько им предоставить, хотя это были их собственные деньги. Зная это, начинаешь понимать антифранцузские настроения, которые мы наблюдаем сегодня во франкоязычной Африке».

Курс на восток

Крах французского влияния в Сахеле ознаменовал конец эпохи в регионе, который когда-то считался центральным элементом африканской стратегии Франции. Столкнувшись с ослаблением влияния в своей традиционной сфере, Париж всё чаще обращает взор за пределы франкоязычной Африки. Решение провести саммит Africa Forward в Кении было широко истолковано как часть этих изменений.

Однако для некоторых аналитиков этот выбор вызывает вопросы.
«Искреннее раскаяние и подлинное партнёрство проявились бы в возвращении в те страны, с которыми у Франции были сложные отношения, – отметил Исайк. – Вместо этого она, похоже, переориентируется на англоязычную Африку. Действительно ли это стремление к более широкому взаимодействию, или же это просто принцип «если меня здесь не ждут, я уеду куда-нибудь ещё»?»

После ухода Франции Россия расширила свое влияние в некоторых регионах Сахеля. Китай продолжает наращивать свое инфраструктурное и инвестиционное присутствие в рамках инициативы «Один пояс – один путь». Турция значительно расширила дипломатическое, экономическое и партнёрство в сфере безопасности на всем континенте. 
Благодаря такому большому выбору партнёров, африканские правительства обладают большей переговорной силой и растущей уверенностью в определении условий взаимодействия.

Партнёрство или зависимость?

В основе новой стратегии Франции в Африке лежат инвестиции. Пакет мер на сумму 23 миллиарда евро, представленный в Найроби, охватывает такие сектора, как энергетика, сельское хозяйство и ИИ. Для Парижа это представляет собой новую модель взаимодействия, основанную на экономическом сотрудничестве. Однако остаются вопросы о том, кто будет определять, как будут использованы эти средства.

«Партнёрство возможно, но является ли оно равноправным? Или это такое партнёрство, при котором одна сторона продолжает получать указания от другой? – заявил геополитический стратег Нхиал Денг. – Стратегии должны разрабатываться под руководством Африки. Франция не должна определять, куда пойдут деньги и какие условия к ним прилагаются».

Правительства стран Африки всё чаще проявляют готовность бросать вызов внешним партнёрам, когда, по их мнению, на карту поставлены национальные интересы. 

«Мы будем поддерживать отношения. Но мы должны вести себя как суверенные государства и ставить интересы нашего народа на первое место», – сказа Денг», – говорится, в частности, в статье. 

Перевод: Фарах Мамедли