Провал макронизма и его цена для Европы Статья LSE

На сайте Лондонской школы экономики и политических наук (LSE) опубликована статья  Джона Райана, посвящённая экономической нестабильности во Франции. Предлагаем вниманию читателей Caliber.Az выдержку из данного материала. 

«Президент Эммануэль Макрон обещал действовать как прагматичный модернизатор и преодолеть традиционный для Франции раскол между левыми и правыми. Однако провал макронизма теперь грозит дестабилизировать не только саму страну, но и Европу в целом.

Франция обладает седьмой по величине экономикой мира. Долгое время это защищало страну от жёстких мер фискальной дисциплины, применяемых к более мелким государствам еврозоны. Однако эта защита ослабевает. Сочетание структурной задолженности, политической фрагментации и краха самопровозглашённого «радикального центра» Макрона сделало Францию более уязвимой, чем когда-либо со времени создания евро.

Показатели государственного долга выглядят удручающе. Внешний долг Франции составляет около 7,7 трлн долларов, что эквивалентно примерно 248% ВВП. Среди развитых стран этот показатель выше только у Японии.

Однако есть разница. Подавляющая часть госдолга Японии принадлежит внутренним инвесторам. Долг Франции – нет. Около 54% французских облигаций находятся в руках иностранных инвесторов, что повышает уязвимость государства. 

Долг, евро и пределы суверенитета

Исторически крупные государства с чрезмерной задолженностью полагались на монетарный суверенитет для выхода из фискальных тупиков. Инфляция снижает реальную стоимость долга, перекладывая потери с должников на кредиторов. У Франции такой возможности больше нет. Членство в еврозоне даёт преимущества в благоприятные периоды, но лишает возможности монетизировать долг в кризисные времена. Евро – это одновременно и щит, и смирительная рубашка.

Это особенно ярко проявилось во время кризиса еврозоны. Такие страны, как Ирландия и Греция, были вынуждены проводить жёсткую фискальную корректировку, поскольку не могли печатать деньги для стабилизации экономик. Вместо этого они зависели от экстренной поддержки Европейского центрального банка (ЕЦБ).

Сегодня Франция вступает в период острой фискальной и политической уязвимости, который испытывает на прочность как национальную систему управления, так и правила еврозоны. Дефицит её бюджета превышает 5% ВВП, что значительно выше установленного ЕС ориентира в 3%. 

Этот разворот от традиционного статуса одного из самых надёжных заёмщиков еврозоны отражает падение доверия инвесторов и поднимает вопрос о потенциальной зависимости Франции от механизмов экстренного реагирования ЕЦБ.

Дилемма ЕЦБ

С момента вступления в должность Макрон курировал беспрецедентное расширение участия государства. К 2024 году расходы Франции превысили 57% ВВП – самый высокий показатель среди стран ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития).

В 2017 году соотношение госдолга Франции к ВВП было примерно на 11 процентных пунктов выше среднего по еврозоне. К 2024 году этот разрыв увеличился до 25 пунктов.
Формально у ЕЦБ немного жёстких ограничений: он может выкупать государственные облигации в неограниченных объёмах, если сочтёт это необходимым для сохранения ценовой стабильности или целостности валютного союза. 

Интервенции ЕЦБ во время кризиса в еврозоне были оправданы как исключительные меры, связанные с соблюдением фискальных правил и обязательств по реформам. Однако бессрочная поддержка Франции – особенно при правительстве, враждебно настроенном к фискальным нормам ЕС, – довела бы это оправдание до предела.

Крах «радикального центра»

Экономическая нестабильность Франции связана с политическим кризисом. Менее чем за два года в стране сменилось пять премьер-министров – беспрецедентный уровень неустойчивости для Пятой республики. Каждое новое правительство оказывалось слабее предыдущего и не могло обеспечить парламентское большинство.

Это означает провал ключевого обещания Макрона: что технократический «центр» способен преодолеть традиционное разделение между левыми и правыми. Его движение функционировало не как полноценная партия, а как политический инструмент. По мере падения популярности президента эта конструкция распалась.

Политика Макрона оттолкнула практически все социальные группы. Для правых его реформы выглядели нерешительными, для левых – как посягательство на социальные гарантии и демократическую подотчётность. Стремясь угодить всем, Макрон не удовлетворил никого.

Последствия для Европы

Технократическому «центру» не хватает моральной опоры. Под риторикой прагматизма скрывается стремление сохранить существующие экономические иерархии. Реформы всё чаще воспринимаются как демонтаж социальной защиты.

На фоне стагнации уровня жизни, ухудшения качества госуслуг и роста стоимости жизни подрывается доверие к институтам. Возникает порочный круг: каждое провалившееся правительство усиливает цинизм и фрагментацию политического поля. Макронизм, призванный стабилизировать систему, ускорил её разрушение.

Французский кризис перестал быть внутренним делом. Он стал прямым вызовом институциональной архитектуре еврозоны и роли ЕЦБ. Государство с высоким долгом, лишённое денежного суверенитета и управляемое делегитимизированным политическим центром, представляет собой системный риск.

Европейские политики слишком долго исходили из предположения, что Франция всегда будет опорой стабильности. Теперь это предположение неверно. Вопрос уже не в том, столкнётся ли Париж с расплатой, а в том, как именно это произойдёт и готовы ли к этому европейские институты», – говорится, в частности, в статье.

Перевод: Фарах Мамедли