Вместо Уолл-стрит — в йеменской пустыне решается судьба мировой экономики Аналитика Сергея Богдана

Глядя на тенденции в мировой торговле и логистике, кажется, что мы вот-вот провалимся во времени. Лет эдак на триста назад. Во времена, когда люди и товары на пути между Европой и Азией были вынуждены или долго плыть вокруг Африки, или ехать по сухопутному Шелковому пути. Причиной тому – политические барьеры и линии военных фронтов, растущие по всей Евразии. Вот уже и разгорающаяся война в Йемене угрожает Суэцкому каналу. Страны Ближнего Востока оказались один на один с этими проблемами – все мировые державы и блоки заняты чем-то своим, более для них важным, нежели глобальные транспортные артерии.

Тень на плетень: Тегеран хуситов не контролирует

Война в Йемене возобновилась в начале сентября, после разрыва действовавшего с 2022 года перемирия. Обычно ее изображают в свете противостояния США и арабских монархий с Ираном, мол, Иран воюет с оппонентами руками хуситов. А тот и рад поддержать теорию о собственном всемогуществе. Вот и в прошлое воскресенье, после ударов йеменских повстанцев по аэропорту Эр-Рияда министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи позвонил своему саудовскому коллеге Фейсалу бин Фархану, чтобы обсудить региональную эскалацию и пути её урегулирования. Арагчи также предложил содействие Тегерана в налаживании политического диалога между Саудовской Аравией и Йеменом.

Однако представление о хуситах исключительно как об инструменте Тегерана упрощает реальную картину. Несмотря на военную поддержку со стороны Ирана, движение руководствуется и собственными политическими и стратегическими интересами. Это проявилось и в ходе американо-израильской операции против Ирана в 2026 году: первоначально хуситы ограничились заявлениями в поддержку Тегерана, но позднее вновь перешли к военным действиям.

Иными словами, схема «хуситами рулят из Тегерана» не выдерживает проверки фактами. Более того, внешние альянсы Ирана и его союзников (так называемая «ось сопротивления») вообще выстроены скорее на принципах горизонтального взаимодействия, а не вертикальной иерархии подчинения. В случае хуситов главную роль играла их тесная связь с ливанской «Хезболлой»: потому-то хуситы столь живо реагировали на события в Палестине и Ливане и не торопились что-то делать, даже когда американцы убили военное и гражданское руководство Ирана. Такое взаимодействие между иранскими союзниками в обход Ирана давно свойственно этому «хомейнистскому лагерю», и оно невозможно объяснить тем, что йеменцы и ливанцы – арабы, а потому, дескать, смогли обойтись без Тегерана. Ведь и организаторы той же ливанской «Хезболлы» в 1980-х точно так же набирались опыта и вдохновения вовсе не у арабских, а у афганских хомейнистов из «Организации Наср»!

Причины нового витка конфронтации в Йемене также нельзя сводить исключительно к действиям иранского правительства или Корпуса стражей исламской революции. Эскалация начала назревать в декабре прошлого года, когда поддерживаемый ОАЭ Южный переходный совет, выступающий за восстановление независимого Южного Йемена в границах государства, существовавшего до объединения страны в 1990 году, начал наступление на позиции сил, связанных с правительством, поддерживаемым Саудовской Аравией. В результате сепаратисты захватили значительные территории на юге и востоке страны, однако их успех оказался недолгим. Наступление Южного переходного совета обострило противоречия между Эр-Риядом и Абу-Даби. В начале января поддерживаемые Саудовской Аравией силы провели контрнаступление и вернули большую часть территорий, захваченных сепаратистами. ОАЭ объявили о выводе оставшихся военных из Йемена, а Южный переходный совет столкнулся с внутренним расколом.

У каждого свой блицкриг

Однако параллельно этот эмиратский фальстарт сломал стратегически патовую ситуацию, которая сложилась в 2020-х годах в Йемене. Ведь повстанцы-хуситы, представляющие зейдитскую общину страны, к началу десятилетия практически смирились с тем, что они могут контролировать лишь территорию бывшего независимого зейдитского имамата на севере страны. Им оставалось лишь согласиться, что они не могут распространить свое влияние на суннитские районы Южного Йемена, которые до 1967 года были английской колонией, затем превратились в поразительно динамичное марксистское государство, а в последние годы расцвели всеми красками салафитского экстремизма. Однако всё изменила дерзкая попытка ОАЭ и их союзников восстановить отдельный Южный Йемен, которая показала хуситам, что власть просаудовского правительства Йемена на подконтрольной ему территории держится на самом деле на честном слове.

Не зря даже председатель формально правящего страной Совета президентского руководства Рашад аль-Алими с 2015 года предпочитает жить в Саудовской Аравии. Хуситов явно впечатлил тот факт, что Южному совету хватило всего тысяч десяти бойцов, чтобы выбить правительственные войска из всего Южного Йемена. Ну а последующий молниеносный реванш просаудовского правительства над, как оказалось, «бумажными тиграми» в виде южнойеменских сепаратистов снова наводил хуситов на мысль о возможности все же побороться за контроль над Южным Йеменом.

Ведь несмотря на его засушливый, пустынный и малонаселенный характер, значение такого контроля трудно переоценить. Он вывел бы хуситскую «Ансар Аллах» с регионального на глобальный уровень. Заняв южные районы и подходы к входу в Красное море (Баб-эль-Мандебский пролив), йеменские повстанцы могли бы закрепить свой контроль побережья этого самого Красного моря, разделяющего Азию и Африку и ведущего к Суэцкому каналу. 

Выход к Красному морю давно позволял им продолжать экономическую деятельность, а оживленный трафик на этом ключевом международном транспортном пути давал возможность ввозить оружие. Но более широкий выход к морю создавал возможность серьезнее вмешиваться в этот трафик и блокировать море, обеспечивая хуситских повстанцев важным стратегическим рычагом воздействия на оппонентов и мир.

Иран, начиная с весны, на примере Ормузского пролива и Персидского залива показал, что даже довольно скромной в военном отношении силе может дать контроль над морским побережьем, омываемым водами международного морского пути. И хуситы не преминули воспользоваться представившимися возможностями. В июле они начали морскую блокаду Красного моря, а 3 сентября начали наступление на контролируемые просаудовскими властями районы страны. И действительно, оказалось, что слабо мотивированные и необученные правительственные силы просто откатываются, сдавая хуситам почти без боя даже важнейшие районы на красноморском побережье.

Лишь через месяц, собравшись с силами, 5 октября йеменское правительство при поддержке Саудовской Аравии начало интенсивные контрнаступательные операции против «Ансар Аллах», пытаясь выбить ее бойцов из предполья Баб-эль-Мандебского пролива. На этой неделе авиация и ракетные войска Саудовской Аравии наносили по сотне и более ударов по силам йеменских повстанцев – с начала новой фазы конфликта 3 сентября и до прошлого вторника число таких атак превысило 2 280 эпизодов. Как сообщает просаудовское правительство Йемена, за первую неделю контрнаступления против хуситов потери последних составили около 12 тысяч убитых и раненых. Но особых изменений в военной обстановке это за собой не повлекло. Единственным успехом сил йеменского правительства стало возвращение 8 октября контроля над стратегически важным горным районом Кахбуб, прилегающим к Баб-эль-Мандебскому проливу. Но хуситы за это время продвинулись в юго-западной провинции Таиз, взяв которую они спустятся с северных гор на южные равнины и выйдут на финишную прямую к Адену — временной столице просаудовского Йемена.

С них станется, как они уже показали в ходе боев до сих пор. Например, в среду хуситы сбили саудовский истребитель Eurofighter Typhoon, а ранее, 16 сентября, — саудовский F-15. Сразу же после начала поддержанного саудовцами контрнаступления хуситы объявили воздушное пространство Саудовской Аравии (кроме аэропортов Мекки и Медины) закрытым. Они также начали наносить массированные удары по ключевой инфраструктуре Саудовской Аравии. Во вторник саудовское ПВО перехватило ракету хуситов неподалеку от штаб-квартиры компании Saudi Aramco в городе Дахран. На прошлой неделе хуситы трижды наносили массированные удары по аэропорту Эр-Рияда, повлекшие за собой серьезные жертвы, в том числе среди гражданских лиц.

Но собственно военные успехи хуситов на фронте быстро заканчиваются, стоит им пересечь границу между Северным и Южным Йеменом. Когда они попытались углубиться в южные регионы страны и в последние недели вновь попробовали взять Таиз — третий по величине город Йемена, являющийся связующим звеном между хуситским севером и просаудовским югом, это им не удалось. В четверг ООН предупредила об опасности гуманитарной катастрофы в этом городе, находящимся в осаде с 4 октября. За двенадцать лет гражданской войны хуситы не раз пытались взять Таиз, чтобы выйти на оперативный простор на юге, но тщетно.

Вот пущай Пекин вас и спасает

В старые времена Саудовская Аравия давно бы воспользовалась помощью западных союзников или хотя бы региональных партнеров. Система безопасности союзных Западу ближневосточных режимов была выстроена на системе альянсов, которые в конечном итоге «заземлялись» на США. В конечном итоге американцы обеспечивали минимальную стабильность существующего регионального порядка, даже когда не вмешивались в события напрямую. Но сначала США еще при Обаме стали уделять все больше внимания Азиатско-Тихоокеанскому региону, а затем при Байдене увязли в восточноевропейской войне, попутно страдая от все большего «имперского перенапряжения». Это привело к распаду системы международных отношений в регионе, существовавшей с конца «холодной войны».

В итоге уже при первой попытке задействовать США для решения йеменского вопроса саудитов постигло разочарование. В 2015 году американцы помогли с планированием и организацией авиаударов коалиции, ведомой Саудовской Аравией, а также поучаствовали в блокировании йеменских портов, контролировавшихся хуситами. Результат был нулевым – локальное движение хуситов стало региональным игроком и принялось пулять ракетами по Саудовской Аравии.

Сейчас же вариант «помощь друга» и вовсе выглядит нереалистичным для Эр-Рияда. На первый взгляд это может показаться неочевидным. Ведь последние удары хуситов по аэропорту осудила не только ЕС и Германия, но и Россия призвала все стороны отказаться от таких действий. Президент США Трамп назвал удар по аэропорту «ужасным» и поговорил с наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бен Салманом.
Но в реальности ни одна мировая держава не собирается ничего делать. Все они поглощены иными заботами. ЕС-НАТО и РФ заняты увлекательным делом – пятый год бьются за условную украинскую Малую Токмачку, и это свело к минимуму остальные их международные дела. Саудовцам больше всего нужна, естественно, американская помощь — уже хотя бы в смысле пополнения ракет-перехватчиков к батареям ЗРК, и Эр-Рияд уже неоднократно просил Белый дом оказать ему разного рода военную помощь в связи с событиями в Йемене.

Однако США схватились с Ираном и, похоже, не готовы тратить ресурсы на Саудовскую Аравию, которая к тому же не так давно пошла на стратегическое сближение с Китаем. Тем более что ресурсов у США и в самом деле лишних нет. В четверг президент Трамп сказал телеканалу Newsmax, что он приостановил продажу боеприпасов всем союзникам, чтобы пополнить собственные запасы США. Даже его заявление после хуситских ударов по аэропорту прозвучало неоднозначно: с одной стороны, он сказал, что вопрос об американском участии в саудовской операции в Йемене будет рассмотрен в Белом доме, но с другой рассказал, что Вашингтон поддерживает контакты с йеменскими хуситами. Тем более что последние тоже умеют не только в войну, но и в дипломатию. Например, они подчеркнуто не трогают американские суда и публично говорят о готовности атаковать лишь саудовские цели.

Билеты в один конец: Саудовская Аравия отправит на войну радикалов из Китая

Китай как стратегический партнер Саудовской Аравии, теоретически, мог бы ей помочь. Но, во-первых, он не хочет лезть в проблемы далекого региона, пока не решит важнейших задач у себя под боком – прежде всего, укрепит свой доступ к океанским путям сообщения, на которых держится вся китайская экономика. Для этого Пекин хотел бы ослабить сепаратистский режим на Тайване и прочих американских союзников на островах, опоясавших главный экономический район КНР на побережье. А во-вторых, Китаю страшно не нравится деятельность оппозиционных организаций и активистов в Сирии, поддерживаемой саудовским правительством.

Отсюда берет свое начало саудовская идея отправить на войну с хуситами не просто какие-нибудь сирийские войска, а 90-ю и 84-ю дивизию сирийской армии. И если по первой нет вопросов, почему она, поскольку это своего рода гвардейское соединение, то по последней все интереснее. 84-я дивизия сформирована из иностранных салафитов, среди которых есть и немало активистов из постсоветской Центральной Азии и северокавказцев, но преобладают синьцзянские уйгуры, которые после краха режима Асада перед камерами театрально поклялись дойти до Китая. Сейчас саудиты, похоже, готовы отправить этих своих протеже в Йемен, где они и хуситы будут взаимно уничтожать друг друга, создавая выигрышную ситуацию для Эр-Рияда в любом случае. Вопрос отправки сирийских частей на войну с хуситами рассматривается серьезно, именно ради него 6 октября в Эр-Рияде побывал президент Сирии Ахмед аш-Шараа.

Недовольство Пекина опасно для Саудовской Аравии, поскольку именно Китай в 2023 году помог ей уладить самые острые разногласия с Ираном, с которым саудовцы выясняли отношения в самых разных кровавых конфликтах по всему Ближнему Востоку. А сейчас на вновь подорванные американо-иранской войной непростые отношения с Ираном накладываются новые проблемы с соседями.

Прежде всего это касается отношений саудовского правительства с ОАЭ и их союзниками. Прошлый раз, когда Саудовская Аравия и ОАЭ совместно воевали против хуситов, они смогли, например, совместными усилиями мобилизовать на помощь своим союзникам в лице йеменского правительства до 40 000 суданских военных. Сейчас из-за раздоров между государствами Залива и непонятной позиции коллективного Запада мобилизовать столько бойцов нигде не удастся – слишком велик риск (даже в Сирии речь идет максимум о 20 000).
Это, собственно, видно и по осторожной реакции государств-членов Мекканского военного пакта на саудовские просьбы о помощи. Участники пакта согласились помочь Эр-Рияду, но лишь на территории самой Саудовской Аравии – что позволит защитить небо, но никак не обеспечит поражения хуситов. По всей видимости, они полагают, что решение йеменского вопроса лежит в политической плоскости.

Собственно, неоднократные попытки решить его военным путем в 2010-х давно это показали. Однако нынешняя дестабилизация Ближнего Востока, вышедшая на новый уровень с американо-иранской войной, сократила возможности для политического решения – тем более, что йеменский конфликт продолжают рассматривать не сам по себе, а лишь как часть более масштабного противостояния с Ираном. А это значит, война в Йемене продолжится, а важнейшие пути глобальной торговли и коммуникаций останутся дестабилизированными в ближайшее время – пока у ключевых игроков там не иссякнут важнейшие стратегические запасы. Это в конечном итоге вызовет серьезную перестановку сил в регионе, поскольку многие страны не смогут удерживать свои позиции, которые они заняли благодаря альянсу с мировыми державами. Но главное – это перевернет глобальную экономику, заставив ее приспособиться к новой политической реальности.