Зеленый свет Красного моря Китай договаривается с хуситами

Эскалация на Ближнем Востоке заставляет Китай искать решения, которые еще недавно казались невозможными. На фоне кризиса вокруг Ормузского пролива и продолжающихся атак в Красном море Пекин вступил в прямые конфиденциальные переговоры с йеменским движением «Ансар Аллах» (хуситами), чтобы обеспечить безопасный проход танкеров с саудовской нефтью.

Речь идет не просто о технической договоренности по безопасности судоходства. По сути, КНР исходит из того, что без прямого диалога с хуситами гарантировать безопасность собственных поставок в нынешних условиях крайне затруднительно. Это отражает возросшее влияние движения на ситуацию вокруг Баб-эль-Мандебского пролива — одного из важнейших узлов мировой морской торговли.

На первый взгляд ситуация выглядит парадоксально. Основные нефтяные месторождения Саудовской Аравии находятся на востоке страны, на побережье Персидского залива, где расположены крупнейшие экспортные терминалы — Рас-Таннура и Эль-Джубайль. Однако из-за напряженности вокруг Ормузского пролива Эр-Рияд активно использует стратегический нефтепровод East – West Pipeline, который перекачивает нефть через всю страну к порту Янбу на побережье Красного моря.

Такой маршрут позволяет обойти Ормузский пролив, но создает другую проблему. Танкеры, выходящие из Янбу, неизбежно проходят через Баб-эль-Мандебский пролив — район, где хуситы сохраняют возможность атаковать коммерческие суда. Именно поэтому Пекин оказался вынужден договариваться с теми, кто способен повлиять на безопасность маршрута. По имеющимся данным, согласование носит индивидуальный характер: китайская сторона заранее уведомляет хуситов о прохождении конкретных судов и параллельно информирует об этом Иран.

Может показаться, что все подобные вопросы достаточно было бы решить через Тегеран, который считается главным союзником йеменского движения. Однако нынешняя ситуация значительно сложнее. По мнению ряда аналитиков, Иран стремится подчеркивать самостоятельность хуситов, что позволяет ему снижать политические и юридические риски, избегая обвинений в непосредственном нарушении свободы международного судоходства.

Не менее важна и практическая сторона вопроса. Многие танкеры ходят под «удобными флагами», принадлежат международным судоходным компаниям и регулярно меняют операторов. По имеющимся данным, стороны стремятся заранее согласовывать параметры отдельных рейсов, чтобы минимизировать риск ошибочной идентификации судов. Такой уровень координации проще обеспечить через прямые контакты с руководством движения.

В целом, и сами хуситы давно перестали восприниматься исключительно как инструмент иранской политики. Хотя движение получает поддержку вооружением, технологиями и разведданными, многие решения, по оценкам экспертов, принимаются непосредственно его политическим и военным руководством в Сане. И факт прямых контактов со второй экономикой мира повышает международный статус движения и укрепляет его позиции в Йемене. На практике это означает, что Китай взаимодействует с хуситами как с влиятельным политико-военным актором, оказывающим заметное влияние на ситуацию в регионе.

С точки зрения Вашингтона, безопасность морских путей должна обеспечиваться международными военно-морскими силами, а не отдельными договоренностями с вооруженными группировками. Поэтому любые соглашения, позволяющие некоторым странам получать гарантии безопасности исключительно для собственного флота, воспринимаются как подрыв системы коллективной безопасности. В США также считают, что КНР получает определенные преимущества от кризиса, не принимая на себя сопоставимых расходов по обеспечению безопасности морских коммуникаций.

Вместе с тем американская позиция выглядит не бесспорной. Нынешний кризис вокруг Ормузского пролива стал следствием общего обострения региональной ситуации, в которой существенную роль сыграла и военная операция США против Ирана. Именно она во многом подтолкнула Пекин к поиску нестандартных логистических и дипломатических решений. Впрочем, Китай изначально стремился извлечь из сложившейся ситуации определенные геополитические преимущества. Так, КНР традиционно занимает осторожную позицию в Совете Безопасности ООН, избегая поддержки наиболее жестких инициатив против хуситов и выступая с критикой дальнейшей военной эскалации в регионе.

Такая политика Поднебесной, предполагающая сохранение тесных отношений с Ираном и отказ от жесткого давления на проиранские силы и включающая возможное теневое использование китайских компонентов двойного назначения, объективно создает противовес курсу США. Это заметно усложняет усилия Вашингтона по сдерживанию влияния Пекина как на Ближнем Востоке, так и в других точках земного шара.