Проиранские силы захватывают Ирак Международная панорама с Михаилом Шерешевским

Базирующееся в Лондоне издание Middle East Eye недавно выпустило доклад, посвященный проиранским силам в Ираке. В докладе утверждается, что численность бойцов вооруженной группировки «Хашд аль-Шааби» (Силы народной мобилизации или СНМ) удвоилась за последние пару лет - до 200 тысяч человек. В результате она стала третьей по величине военной силой в стране. Предлагаемый бюджет иракского государства на 2023 год, который правительство представило парламенту в прошлом месяце, показывает, что СНМ лишь в два раза меньше регулярных вооруженных сил. Если новый бюджет будет принят, то проиранские ополченцы получит 3,56 трлн иракских динаров ($2,7 млрд).

СНМ - это зонтичная организация, куда входит множество отдельных ополчений с независимыми руководителями. Иногда считается, что они более-менее выполняют решения руководства организации, представляющего собой нечто вроде совета полевых командиров. Тем не менее, сомнительно, что внутри группировки существует жесткая дисциплина. Одно время самая влиятельная милиция внутри СНМ – «Катаиб Хезболла» -  пыталась сосредоточить руководство в своих руках, однако не существует объективной информации о том, до какой степени ей это удалось. Впрочем, не подлежит сомнению тот факт, что группировки финансируются из иракского бюджета. Согласно докладу Middle East Eye, этим проиранским ополченцам, которые в 2018 году стали официальными военизированными силами, поддерживаемыми государством, сегодня требуется 2,7 млрд долларов из казны. Бойцы большинства соединений получают зарплату в качестве государственных служащих и считаются частью иракских вооруженных сил. Тем не менее, на практике они действуют независимо. Большинство из них не подчиняются приказам главнокомандующего армии.

Более того, некоторые из ополчений весьма влиятельны внутри государственной структуры. Например, группировка «Бадр», которую возглавляет Хади аль-Амири, в значительной степени контролирует МВД Ирака. Более того, «Бадр» и ряд других ополчений связаны с партийным объединением «Координационный механизм», которое сегодня находится у власти в стране в качестве ядра широкой правящей коалиции. Более того, эти группы контролируют различные виды бизнеса, включая незаконные, и держат под своим контролем некоторые переходные пункты на границе.

Но каким образом иранцы смогли создать внутри другой страны столь мощную сеть, которая тесно связана с ними, да еще получает зарплату из иракской казны?

Иранцы умело используют обстоятельства места и времени, и еще они умеют ждать. СНМ была создана в 2014 году после фетвы великого аятоллы Али Систани. Духовный лидер иракских шиитов не является сторонником Ирана. Однако в тот момент ИГИЛ наступал на столицу страны Багдад. ИГИЛ представлял собой смертельную угрозу для шиитов, составляющих более 60 процентов от 40 млн жителей Ирака. Поэтому Систани призвал мужчин встать на защиту Багдада. В итоге огромное количество мужчин, в подавляющем большинстве шииты, стали собираться под знамена различных подразделений. Проблема заключалась в том, что к тому моменту иранцы уже сумели создать в Ираке десятки небольших вооруженных шиитских бригад, во главе которых стояли близкие к ним люди.  Такие группы, как «Бадр», появились еще в 1980-х годах. Некоторые, такие как «Катаиб Хезболла», тесно связаны с иранским КСИР. Некоторые из этих группировок на протяжении многих лет угрожали Израилю, например, «Асаиб Ахль аль-Хак» и группа «Харакат Хезболла аль-Нуджаба», выполняя указания иранцев. Именно эти бригады образовали костяк СНМ, куда затем влились около 100 тыс. ополченцев. Боевики получили военную поддержку не только от правительства Ирака, но и от руководства Ирана.

Поддержку СНМ и в значительной мере управление ими осуществлял ныне покойный лидер сил «Кодс» (элитные подразделения КСИР) Кассем Солеймани. Во главе СНМ стоял еще один близкий к Ирану человек - Абу Махди Аль Мухандис. Оба были убиты 3 января 2020 года американской ракетой, выпущенной с беспилотника. Однако СНМ никуда не исчезли.  Сыграв важную роль в разгроме ИГИЛ, они приступили к решению других задач - как внутренних, так и внешних, начиная с расширения политического и экономического контроля над Ираком, и заканчивая ракетными обстрелами американских баз в Ираке и Сирии.

Задачи, которые решают СНМ, весьма разнообразны. Например, в 2017 году Кассем Солеймани и правительство Ирака использовали их для срыва референдума о независимости Иракского Курдистана. Шиитские ополченцы вошли в город Киркук и вытеснили оттуда курдские ополчения пешмерга.

На протяжении всей гражданской войны в Сирии ополчения, входившие в СНМ, оказывали содействие проиранскому режиму Башара Асада, помогая ему подавлять восстание внутри страны. 

Сегодня различные милиции, входящие в СНМ, контролируют отдельные районы Ирака. В принципе, это та же модель военно-политического вмешательства, которую иранцы применяют от Сирии и Ливана до Йемена. Поддерживая и вооружая сильные негосударственные субъекты, ориентированные на Тегеран, иранское руководство одновременно ослабляет местные государственные структуры, тем самым подчиняя своим интересам целую страну.

Но ополчения, как уже говорилось, решают и другие задачи. В частности, они оказывают вооруженное давление на те или иные силы, неугодные Ирану, например, на американских и турецких военных, присутствующих в Ираке, время от времени атакуя их базы. Кроме того, ополченцы стали ведущей силой, подавлявшей протесты иракской бедноты, рабочего класса и студенчества. В 2019 году сотни тысяч иракцев, возмущенные нищетой, коррупцией и отсутствием базовых социальных услуг (медицинской помощи, электричества, чистой воды и т.д.) вышли на улицы. Группировки  «Асаиб Ахль аль-Хак» и «Бригада Хорасан» приняли участие в расстрелах и похищениях активистов социального движения. Существуют свидетельства того, что правительство Ирана использует эти группы и для подавления аналогичных протестов на своей собственной территории. Таким образом, СНМ осуществляют защиту интересов правящих классов в регионе, подавляя выступления низов. Ливанская «Хезболла» сыграла ту же роль в своей стране, подавив протесты в 2019-2020 гг.

Теперь проиранские группировки хотят получить еще больше денег на теневую армию ополченцев. Впрочем, остается неясным, действительно ли все эти люди находятся под ружьем, или речь идет о в значительной степени призрачных подразделениях, которые существуют только на бумаге. Известно, что в Ираке реальное число военных в армейских подразделениях может быть намного ниже, чем то, о котором сообщается официально; в итоге военное начальство присваивает себе деньги, выделенные на содержание несуществующих солдат.

Так действительно ли в СНМ сегодня 200 000 бойцов? «Нет уверенности в том, что эти цифры точно отражают реальную численность личного состава СНМ, поскольку они и другие подразделения сил безопасности подозреваются в завышении числа людей в своих рядах, чтобы выкачивать государственные средства на другие нужды», - отмечает доклад Middle East Eye.

Проникая внутрь государственных систем ближневосточных государств, иранцы не только подрывают их, но и коррумпируют. Не исключено, что еще одна, недекларируемая, но вполне реальная цель - выкачивание средств из иракского бюджета в целях обогащения узкой группы командиров организации и тех представителей Ирана, которые с ними связаны.