Глубокая озабоченность Запада - глупость или демагогия? Точка зрения Максима Петрова

Почему заявления о глубокой озабоченности и призывы к переговорам часто звучат лицемерно?

Многие граждане думают, что переговоры - это когда кто-то кому-то говорит, что, мол, давай договоримся о чем-то, скажем, о разделе сфер влияния, территории или о судьбе больших финансовых потоков. И вот они садятся за круглый стол, и все решают. Может я перезанимался Ближним Востоком и перегрелся на солнце, но не понимаю, почему так может быть. Уважаемые, это разговор ни о чем.  

Разговор между конкурирующими государствами\группировками в нашем регионе начинается тогда, когда они наводят друг на друга тяжёлое оружие и высокоточные ракетные системы. Ну или у одной из сторон много оружия, зато другая может вывести на улицы миллион человек, остановить работу на сотнях предприятий и ликвидировать офисы правящих партий\группировок, предав их огню. В этом случае есть шансы на то, что получится какой-то разговор. Если нет - нет.

Может быть, нет нужды все это повторять каждый день, а достаточно того, чтобы оппоненты знали, что у вас просто есть такая возможность, но без демонстрации силы в данном регионе никакие переговоры между соперничающими силами даже не начнутся.

В политике имеют основное значение три вопроса. Первые два сформулировал немецкий философ Карл Шмитт: «Какова твоя цель (что ты хочешь)?» и «Исходя из этой цели, кто твой друг и кто - враг?». Удивительно просто и точно, верно? Третий вопрос вообще кажется настолько очевидным, что странно, что это вообще нужно проговаривать, но оказывается, многие этого не понимают: «А что ты сделаешь (что ты можешь)?». 

Как это работает, наглядно продемонстрировал один из бывших шефов израильской разведки Моссад. На вопрос о переговорах между Израилем и палестинцами из организации Хамас, контролирующей Сектор Газа, и о том, что, по мнению некоторых, надо сначала, до переговоров, требовать разоружения Хамас, он сказал: «Это невозможно, они не разоружатся. Ведь если они перестанут представлять для нас угрозу, т.е., если исчезнет возможность ракетных обстрелов Израиля с их стороны, зачем нам вообще с ними разговаривать? В этом случае мы их просто убьем. И они это прекрасно понимают. Они не разоружатся». Израильтяне в этом смысле бывают потрясающе откровенны.

На Ближнем Востоке стороны отвечают друг другу более-менее симметрично. Когда Саудовская Аравия бомбит Йемен, йеменские повстанцы-хуситы отвечают ударами крылатых ракет и дронов-камикадзе по саудовской территории - под их огнем оказываются нефтеперерабатывающие заводы, аэропорты и другие ключевые объекты инфраструктуры, часто объекты двойного назначения. «Если вы обстреливаете территорию нашей страны, то удары неизбежно обрушатся и на ваши стратегические объекты. - говорят хуситы. - В смысле, «эскалация»? Вы же не думали, что просто будете нас бомбить, а ваша страна останется в безопасности, верно?».

Конкурирующие страны\группировки обзывают друг друга нехорошими словами, но в этом случае переговоры как раз становятся возможны, потому что они, по крайней мере, говорят на понятном друг другу языке. И действительно, в Йемене сегодня есть реальные возможности договориться о прекращении огня.

Может быть где-то на просторах неведомого будущего будут существовать миры, в которых все иначе. Там действия людей будут основаны не на конкуренции, а на сотрудничестве в общем деле, на симбиозе, потому что там индивиды, составляющие дружные самоуправляющиеся коллективы, вместе и в условиях равенства будут работать над решением общих проблем - хозяйственных и политических. Но в современном мире в его текущем состоянии, неантагонистические отношения не господствуют. И на практике, когда речь заходит о политике государств, крупных компаний и других могущественных сил, занимающих высшее положение в общественной иерархии, все выглядит так, как было описано выше. «Обоснуй, почему я должен тебя греть, я - авторитетный человек, у которого есть бойцы, деньги, связи, а ты - ты никто. Почему я должен с тобой разговаривать, если у меня есть сильная армия, а у тебя - нет? Почему я должен тебе платить (за сделанную работу), если могу не платить? Почему я вообще должен учитывать твои интересы, если я могу тебя бомбить, а ты меня не можешь? Что ты мне сделаешь?». 

И кстати, если бы социальные и политические группы и их лидеры могли просто сидеть за столом переговоров, они вообще ничего такого не начинали бы - ничего непереговорного.

В то же время есть политики, сформировавшиеся в тепличных условиях в некоторых европейских странах и США, которые каким-то способом сумели продвинутся вверх. Получив хорошее образование в университетах, они, тем не менее, говорят или делают вид, что мир устроен иначе, что все можно решить мирно, и что выражение «глубокой озабоченности» - наилучший способ умиротворения военно-политических амбиций сторон. Не знаю, глупость это или откровенная демагогия.