Активный Вашингтон, наблюдающий Пекин Ормузский пролив и тень Суэцкого кризиса

Президент США Дональд Трамп, объявив на своей странице в социальной сети Truth Social о достижении в результате «серьёзных переговоров» Вашингтона с «более разумным режимом» в Тегеране «значительного прогресса», добавил, что в случае срыва сделки и отсутствия продвижения в вопросе открытия Ормузского пролива будут «взорваны и полностью уничтожены все иранские электростанции, нефтяные скважины и остров Харг, а также, возможно, опреснительные установки, которые нами пока намеренно не тронуты».

Ряд аналитиков сразу же провёл определённые параллели с событиями, происходившими в этом регионе 70 лет назад.

Летом 1956 года президент Египта Гамаль Абдель Насер объявил о национализации Суэцкого канала. К тому времени он выстроил особые отношения с Советским Союзом, у которого закупал оружие, а также оказывал поддержку Алжиру в антифранцузском восстании. Кроме того, ему принадлежала идея создания панарабского союза. Все эти факторы, естественно, не устраивали ни США, ни Израиль, ни Великобританию, ни Францию.

Осенью 1956 года «тройственный союз» в составе Израиля, Великобритании и Франции начал антиегипетскую военную кампанию, которая развивалась весьма успешно. Это вызвало жёсткую реакцию СССР, пригрозившего оказать военную поддержку Египту, если в течение 12 часов войска трёх стран не будут выведены с его территории (на фоне подавления Москвой антиправительственных выступлений в социалистической Венгрии).

Выдающийся государственный деятель и бывший Государственный секретарь США Генри Киссинджер ссылался на направленное Кремлём президенту США Дуайту Эйзенхауэру послание, в котором прямо указывалось, что агрессия против Египта «может привести к перерастанию конфликта в Третью мировую войну».

В тот период у Вашингтона существовали серьёзные геополитические разногласия с Великобританией на Ближнем Востоке, и президент США, воспользовавшись ситуацией, оказал давление на Израиль, Великобританию и Францию, которые в итоге вывели свои войска с территории Египта (при участии ООН).

В этой связи ряд экспертов и сегодня считает, что именно жёсткое предупреждение СССР сыграло ключевую роль. Другие аналитики убеждены, что решающим фактором стало совпадение антилондонских интересов Вашингтона и Москвы.

Одним из важнейших геополитических итогов произошедшего стало ослабление позиций Великобритании на Среднем и Ближнем Востоке, что совпало с формированием в 1957 году Доктрины Эйзенхауэра, усилившей влияние США в регионе. Согласно этой доктрине, президент США получил право предоставлять государствам Ближнего и Среднего Востока военную и экономическую помощь, а при необходимости — использовать вооружённые силы.

Проводя параллели с событиями 70-летней давности и сегодняшней ситуацией в регионе, ключевой вопрос заключается в том, насколько активно на происходящее будет реагировать Китай — фактически единственная держава, способная в той или иной степени противостоять Соединённым Штатам на глобальном уровне. Данный ракурс актуализировался и в свете сказанного Дональдом Трампом в начале материала. И проявляется он отнюдь не случайно.

Так, 26 марта Федеральная морская комиссия США (FMC) сообщила о внимательном отслеживании действий Китая в отношении Панамы, «влияющих на глобальные условия судоходства». Как подчёркивается в заявлении, Пекин «резко увеличил число задержаний судов под панамским флагом в китайских портах под предлогом государственного контроля». С учётом того, что значительная доля контейнерных перевозок в США осуществляется именно под панамским флагом, такие действия Китая «могут привести к существенным коммерческим и стратегическим последствиям для американского судоходства». Логика происходящего в целом очевидна.

Напомним, что чуть более года назад президент Панамы Хосе Рауль Мулино после переговоров с госсекретарём США Марко Рубио объявил об отказе правительства страны продлевать меморандум о взаимопонимании с Китаем в рамках инициативы «Один пояс — один путь». Как он отметил, «мы изучим возможность завершения проекта раньше срока». Вслед за этим власти Панамы, после публикации решения Верховного суда страны, силовыми методами взяли под контроль два порта на входах в Панамский канал, ранее принадлежавших китайскому (гонконгскому) конгломерату CK Hutchison.

В тот же антикитайский контекст вписывается ситуация внутри и вокруг Венесуэлы, где после известных событий также ослабли позиции Пекина. Рядом — хронически нестабильная обстановка в Пакистане, где Китай сохраняет значительное влияние. И, наконец, иранское направление, включая проблему Ормузского пролива, через который в Китай поступает значительная часть энергоресурсов с Ближнего и Среднего Востока.

Показательно, что именно этот залив Дональд Трамп несколько дней назад в шутливо-провокационной форме назвал своим именем, дав понять, что это не оговорка. При этом прозвучавшие вслед за этим слова уважения в адрес китайского руководства никоим образом не снижают уровень геополитической напряжённости между США и Китаем. Тем более что Трамп отложил запланированный на март визит в Пекин на май, намереваясь, по всей видимости, подойти к нему с позиции усиленных переговорных позиций — как победитель на ключевых «антикитайских фронтах».

Именно в этом контексте ряд экспертов проводит параллели между нынешней ситуацией вокруг Тегерана и конфигурацией сил на Ближнем и Среднем Востоке 70-летней давности. Ключевая интрига заключается в том, кто на этот раз станет архитектором новой региональной конфигурации.