Америка и арабский атом Трамп одобрил ядерную сделку с Эр-Риядом

Администрация Дональда Трампа завершила подготовку соглашения с Саудовской Аравией о сотрудничестве в сфере мирного атома и в ближайшие дни направит его на рассмотрение Конгресса. Документ рассчитан на 30 лет и открывает американским компаниям доступ к одному из крупнейших в мире проектов по созданию новой атомной отрасли стоимостью в десятки миллиардов долларов. Однако главная интрига заключается не в масштабах инвестиций, а в том, что ради сделки Вашингтон впервые за многие годы согласился пересмотреть собственные правила ядерного сотрудничества. Речь идет о соглашении по разделу 123 Закона США об атомной энергии — обязательной правовой основе для передачи американских ядерных технологий иностранным государствам.

Переговоры вокруг соглашения с Саудовской Аравией продолжались несколько лет. При Джо Байдене они были частью масштабной дипломатической сделки, которая предусматривала и нормализацию отношений Королевства с Израилем. Однако администрация Дональда Трампа отказалась от этой связки. На фоне войны с Ираном переговоры по мирному атому были выделены в самостоятельное направление и доведены до подписания.

На протяжении почти двух десятилетий США придерживались так называемого Gold Standard: партнеры, получающие американские ядерные технологии, добровольно отказывались от собственного обогащения урана и переработки отработанного топлива. Такие условия в свое время приняли Объединенные Арабские Эмираты. Однако Эр-Рияд последовательно отвергал подобные ограничения, настаивая на праве самостоятельно развивать полный ядерный топливный цикл.

Теперь Вашингтон готов пойти на компромисс. Проект соглашения не требует от Саудовской Аравии следовать «золотому стандарту» и не обязывает ее присоединяться к Дополнительному протоколу МАГАТЭ, который предусматривает расширенные инспекционные полномочия агентства. Более того, документ допускает возможность строительства предприятия по обогащению урана после совместной американо-саудовской оценки экономической целесообразности проекта.

Именно эти положения стали предметом критики со стороны части американских законодателей и экспертов по нераспространению. Их опасения усиливаются заявлениями наследного принца Мухаммеда бин Салмана, который неоднократно говорил, что если Иран когда-либо получит ядерное оружие, Саудовская Аравия тоже будет стремиться к его созданию.

Впрочем, говорить о том, что США снимают все ограничения, было бы неверно. Соглашение носит рамочный характер и не предусматривает автоматической передачи технологий обогащения урана. Оно лишь создает юридическую основу для сотрудничества. Белый дом делает ставку на другую модель контроля: вместо жестких предварительных запретов — постоянное участие американских компаний в создании и эксплуатации саудовской атомной инфраструктуры. Логика администрации проста: если Эр-Рияд все равно намерен развивать гражданскую ядерную программу, то лучше, чтобы это происходило при непосредственном участии Соединенных Штатов, а не России или Китая.

По сути, Вашингтон меняет не цель, а способ ее достижения. Прежде главным инструментом предотвращения распространения чувствительных технологий считались максимально жесткие ограничения. Теперь администрация Трампа исходит из того, что долгосрочное технологическое присутствие и политическое влияние способны обеспечить не меньший контроль.

В более широком смысле соглашение меняет и стратегический баланс на Ближнем Востоке. После войны с Ираном Вашингтон стремится не только сохранить Саудовскую Аравию в орбите своего влияния, но и усилить ее как главный арабский центр силы в Персидском заливе. Получая доступ к современным американским ядерным технологиям и возможность со временем создать собственную инфраструктуру ядерного топливного цикла, Эр-Рияд укрепляет свои позиции в долгосрочном соперничестве с Исламской Республикой. Речь идет о формировании нового баланса сил в регионе, где гражданский атом становится еще одним инструментом большой геополитики.

Теперь соглашение поступит на рассмотрение Конгресса США, где законодатели будут изучать его около 90 дней. Теоретически этот законодательный орган может заблокировать документ, приняв совместную резолюцию неодобрения. Однако для вступления такого решения в силу потребуется преодолеть почти неизбежное президентское вето, а значит — заручиться поддержкой двух третей голосов в обеих палатах. С учетом этого шансы на срыв сделки оцениваются как невысокие.