Балканский вектор. Вашингтон ставит на Белград Статья Матанат Насибовой

По всей видимости, в отношениях между Сербией и США, в которых экономическое и инвестиционное сотрудничество сопряжено с геополитическими и дипломатическими разногласиями, намечается значительное потепление.

На днях сербский президент Александар Вучич в эфире телеканала Pink заявил, что летом текущего года Белград сможет начать стратегический диалог с Вашингтоном, отметив, что при этом страна продолжит свое движение по европейскому пути. Здесь также стоит напомнить, что ранее сербский министр иностранных дел Марко Джурич говорил о том, что по поручению главы государства будет вестись активная работа над развитием всестороннего сотрудничества с Соединенными Штатами.

Итак, озвученные намерения официальных лиц Сербии по переформатированию отношений с Вашингтоном в прочное партнерство подтверждают серьезную заинтересованность Белграда в установлении долговременных и устойчивых контактов с первой державой мира, что можно охарактеризовать как весьма прагматичный шаг.

Как известно, с геополитической точки зрения Сербия находится в сложном положении: ей приходится балансировать между сотрудничеством с ЕС, Китаем, Россией и статусами наблюдателя в Движении неприсоединения (как правопреемницы Югославии — одного из создателей ДН) и государства — кандидата на вступление в Европейский союз. В этом раскладе переход сербско-американских связей на более высокий уровень, возможно, позволит Белграду решить ряд стоящих перед страной дилемм.

В данном контексте на первый план выступает один из давних и самых чувствительных для Сербии вопросов — о вступлении в ЕС. Страна подала заявку на членство в этом объединении еще в декабре 2009 года, в марте 2012-го официально получила статус кандидата, а непосредственно переговоры стартовали в январе 2014-го. Этот процесс сопряжен с определенными требованиями со стороны Европейского союза, и первым камнем преткновения является косовский вопрос. Брюссель оказывает давление на это балканское государство с целью заставить его признать независимость Косово, даже несмотря на то, что в самом Евросоюзе единства в этом деле не наблюдается: независимость Косово по-прежнему не признают Румыния, Испания, Словакия, Греция и Кипр.

Однако позиция руководства страны остается неизменной, поскольку для Белграда Косово — это не просто территория, а историческая, культурная и духовная колыбель сербской нации. В частности, высказывания президента Вучича на данную тему неизменно отличаются своей категоричностью: «Я не подпишу документ о независимости Косово. Сдачи не будет! Мы не признаем независимость Косово ни фактическую, ни юридическую». Подобная позиция делает страну заложницей жестких противоречий: признание идет вразрез с исторической памятью и национальным самосознанием, отказ, в свою очередь, лишает ее шансов на евроинтеграцию.

Однако если ЕС придерживается бескомпромиссной позиции, требуя от Белграда выполнения обязательств по Брюссельскому и Охридскому соглашениям — последнее внесено в качестве ключевого индикатора в переговорную Главу 35 — то Соединенные Штаты в косовской проблеме применяют метод, если можно так выразиться, «мягкой руки». Своей главной целью Вашингтон заявил не признание Сербией независимости Косова де-юри, а обеспечение долгосрочной безопасности и мирное сосуществование в этом регионе, входящем в зону экономических и стратегических интересов Штатов. 

То есть, США выступают за полную нормализацию отношений, результатом чего станет нивелирование спорных вопросов. Говоря простыми словами, Вашингтон требует от Белграда не препятствовать интеграции Приштины в международные институты. И вполне возможно, что для достижения этой цели американская сторона использует определенные рычаги влияния на Брюссель для того, чтобы его институты смягчили менторский тон в отношении Белграда по косовскому вопросу, что естественным образом окажет положительное влияние на процесс евроинтеграции Сербии.

Что касается самих Соединенных Штатов, то их преимущество от стратегического сближения с Белградом лежит в геополитической области – это позволит им укрепить свои позиции на Балканах и обрести еще один плацдарм для сдерживания влияния России и Китая в регионе. Это – первое. Во-вторых, на фоне далеко непростых отношений с такими европейскими странами, как Франция и Великобритания, с выводом своих связей с Сербией на стратегический уровень Вашингтон получает еще одного союзника в Европе, который к тому же обладает самой сильной армией на Западных Балканах, масштабно модернизирует свои ВС, закупая современные системы вооружения, и целенаправленно повышает военные расходы (до 2,5% ВВП).

Относительно базиса всех политических процессов — экономики, необходимо отметить, что США являются одним из ключевых западных инвесторов в экономику Сербии, и двусторонние связи в этом направлении активно развиваются, охватывая торговлю, инвестиции в технологический сектор и стратегическое партнерство в энергетике, опирающееся на соглашение от 18 сентября 2024 года, основная цель которого — укрепление энергетической безопасности Сербского государства. 

На рынке страны активно действуют американские корпорации, которые открывают свои R&D-центры и представительства, инвестируя в местную стартап-экосистему. Такой интерес обусловлен тем, что Сербия является главным IT-хабом Восточной Европы. Как вытекает из перечисленного, экономические отношения между двумя государствами достаточно устойчивые и многогранные, и стратегический диалог между Белградом и Вашингтоном, несомненно, придаст им еще большую динамику.

Словом, и США, и Сербия получат ряд геополитических и экономических преференций от укрепления партнерства и вывода его на качественно новый уровень, однако, как и в любом деле, здесь имеются свои подводные камни. Как отмечалось выше, Соединенные Штаты намерены закрепиться на Балканах и в целом в Восточной Европе в целях стратегического сдерживания своих основных геополитических соперников.

Между тем, что общеизвестно, Сербское государство является одним из немногих в Европе, которое проводит независимую политику, что, к слову, несказанно раздражает Брюссель. И здесь возникает логичный вопрос: «На какие уступки, в том числе и политические, готов пойти Белград взамен на долгосрочное покровительство державы номер один в мире, особенно с учетом его политики неприсоединения, включающей в себя военный нейтралитет, санкционное неприсоединение, преемственность традиций и многовекторность?» И, надо полагать, что события ближайшего будущего дадут на него всеобъемлющий ответ.