Битва за рычаги Каллас и фон дер Ляйен делят политику

В зарубежных представительствах Европейского союза с 1 сентября 2026 года стартовала масштабная административная реорганизация. Технический персонал на местах сокращается, а функции управления финансами и контрактами переносятся в Брюссель и крупные региональные хабы. Эта оптимизация совпала с тяжелыми дебатами вокруг нового долгосрочного бюджета ЕС на 2028–2034 годы, где группа экономически консервативных государств требует урезать расходы на внешнеполитический аппарат.

Однако за спорами об экономии скрывается острый институциональный кризис — хронический паралич принятия решений во внешней политике ЕС. Сегодня любые коллективные шаги Брюсселя, будь то санкции или заявления, должны одобряться абсолютно единогласно всеми 27 странами-членами на заседаниях Совета по иностранным делам. Это дает каждой столице право национального вето. В условиях жестких глобальных кризисов данный механизм позволяет отдельным государствам месяцами блокировать критически важные инициативы, делая ЕС медлительным и беспомощным. В Брюсселе признают: старая система не работает. Вопрос лишь в том, кто и какими методами заберет себе контроль над внешней политикой — Европейская комиссия под руководством Урсулы фон дер Ляйен или дипломатическая служба во главе с Каей Каллас.

Европейская служба внешних связей (EEAS), которой руководит Каллас, располагает 145 представительствами и штатом в 6 тысяч сотрудников. Глава дипломатии ЕС также председательствует в Совете по иностранным делам, выступая модератором между суверенными правительствами. В сентябре 2026-го Франция и Германия предложили радикальный план: перевести значительную часть аппарата EEAS под прямой контроль Еврокомиссии. На первый взгляд, это выглядит странно, ведь право вето стран в Совете все равно сохранится. Однако у ЕК есть скрытый мотив. 

Внутри самой Комиссии вето не существует — решения принимаются простым большинством. Если аппарат дипломатов EEAS перейдет к фон дер Ляйен, то внешняя политика будет переформатирована в «геоэкономические инструменты» (торговые пошлины, доступ к единому рынку, санкции и распределение бюджета). В этих сферах у Еврокомиссии огромные исключительные полномочия. Подчинив себе EEAS, фон дер Ляйен сможет упаковывать внешнеполитические решения внутрь масштабных экономических контрактов. Странам в Совете будет крайне сложно наложить вето на соглашение ценой в миллиарды евро из-за одной дипломатической строчки.

Таким образом, Еврокомиссия пытается совершить «тихий переворот» — забрать дипслужбу себе и обойти национальное вето через финансовые рычаги. Для Каллас это означает превращение из независимого игрока в подчиненную фон дер Ляйен, и она начала жесткое аппаратное сопротивление. Опираясь на поддержку нового генсека EEAS Кайсы Оллонгрен, Каллас заявила, что большинство столиц выступает за сохранение независимости ее ведомства. Позиция главы дипломатии ЕС однозначна: корень проблемы заключается не в устройстве дипслужбы, а в том, как государства используют свои голоса.

Германия и еще десять государств предложили альтернативный способ победить паралич решений. Вместо болезненной перестройки аппарата EEAS Берлин призвал изменить правила игры в самом Совете по иностранным делам — заменить национальное вето на принцип голосования квалифицированным большинством. Это лишило бы отдельные столицы возможности шантажировать ЕС, позволило бы быстро принимать решения голосами большинства и помогло бы Каллас эффективно утверждать повестку, сохранив суверенитет своей службы.

Тем не менее Еврокомиссия продолжает наступление, и 28 сентября этот спор обострился в сфере безопасности. Фон дер Ляйен анонсировала создание общеевропейского механизма экстренной координации при гибридных угрозах и диверсиях. Реакция Каллас оказалась подчеркнуто холодной: она заявила, что четкого большинства в поддержку идеи нет, а ряд стран ЕС прямо предупредил, что инициатива ЕК не должна дублировать функции НАТО.

Хотя Кае Каллас пока удается удерживать юридический статус-кво и защищать автономию своей службы, долгосрочные тренды играют против нее. В современной геополитике традиционные дипломатические декларации уступают место жестким экономическим действиям. Пока Совет стран — членов ЕС остается расколотым из-за права вето, Европейская комиссия получает колоссальный аппаратный перевес. Контролируя распределение финансов, будущий бюджет Евросоюза и подготовку всех экономических документов, Урсула фон дер Ляйен способна шаг за шагом перехватывать реальные функции управления в обход Лиссабонского договора. 

Однако эта аппаратная война еще далека от завершения: Каллас, опираясь на поддержку национальных столиц малых и средних государств-членов и авторитет нового генсека EEAS Оллонгрен, сдавать позиции не намерена. Битва за то, где будет находиться реальный центр силы европейской внешней политики, только вступает в свою самую острую фазу.