Бумажный щит Брюсселя: почему идея единой европейской армии остается утопией Обзор Теймура Атаева

Европа мечется — от одного геополитического угла к другому. Но нигде не может уверенно остановиться: ни на политическом, ни на экономическом, ни на военном направлении.

Десятилетиями живя под зонтиком безопасности США (читай — НАТО), Европа уверенно двигалась по пути леволиберальной повестки. Однако этот путь привёл её к серьёзному кризису. Поэтому, когда во время второй президентской каденции Дональда Трампа Вашингтон начал выполнять предвыборные обещания и предъявлять претензии союзникам, Брюссель оказался застигнут врасплох. То, что было очевидно практически всем в США, стало неожиданностью для европейских политиков. С тех пор Европа пребывает в состоянии растерянности и не может даже на йоту улучшить своё положение.

А стоит ли вообще ожидать для Европы положительных результатов? Особенно в сфере укрепления её обороноспособности, в частности в контексте отсутствия какой-либо вразумительной позиции по созданию общеевропейской армии.

В очередной раз вспоминается знаменитый лозунг президента Франции Эммануэля Макрона о достижении стратегической автономии Европы, хотя к завершению его второго президентского срока этот лозунг так и остался теорией.

Мысли вокруг данной идеи сегодня озвучивает далеко не только Макрон. Но что дальше? Так, в опубликованной 11 июня на портале Европейского совета по международным отношениям (ECFR) аналитической статье, где зафиксировано наличие у Вашингтона мощных рычагов для использования связей Европы с Америкой в качестве инструмента давления в сферах финансов, энергетики (благодаря растущей зависимости ЕС от поставок углеводородов из США) и технологий, констатируется наличие у европейцев немалого количества вариантов реагирования на экономическое давление со стороны США. При этом подчёркивается, что лишь разумные действия могут помочь Европе «отразить значительную часть попыток американского давления, а также выиграть время для создания прочного экономического рычага, который блок сможет использовать в отношении США и других стран».

Не будем вдаваться в подробности того, что подразумевается под «разумными действиями», но обратим внимание на неоднородность самой Европы, которая и не позволяет ей принимать чёткие и недвусмысленные решения, способные приподнять падающий континент. К примеру, несколько дней назад глава внешнеполитического ведомства ЕС Кая Каллас категорически высказалась против идеи создания общеевропейской армии, которая, по её убеждению, наряду с силами НАТО «может привести к путанице во время кризисов».

«Не будем выбрасывать НАТО за окно», — резюмировала г-жа Каллас, фактически встав в один ряд с генсеком альянса Марком Рютте, который неоднократно уверял, что Европа не в состоянии защитить себя без поддержки США. Хотя ранее Каллас по ряду вопросов не соглашалась с Рютте.

Когда вроде бы произносятся громкие речи, а следом наступает пустота. Ещё в начале 2026 года канцлер Германии Фридрих Мерц громогласно заявил, что «если мы хотим, чтобы нас воспринимали всерьёз, нам придётся выучить язык силовой политики».

И что? Выучили? Возможно, кто-то посчитает проявлением силовой политики Европы тот факт, что 7 июня саммит лидеров Великобритании, Франции и Германии вместе с президентом Украины Владимиром Зеленским инициировал требование о включении европейских держав в качестве полноценного участника, наряду с США, в мирные переговоры с Россией — с предоставлением европейцам права вето на любое американо-российское соглашение. Как отмечалось при этом, «интересы европейской безопасности должны быть обозначены в любой сделке».

Допустим, лидеры собрались и договорились между собой. Но насколько озвученное достижимо? 

9 июня еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс предупредил, что для достижения положительных результатов в этом направлении, в том числе в ракурсе укрепления европейской обороноспособности, необходимо не только сотрудничество, но и готовность к серьёзным расходам. Поскольку Европе потребуется развернуть производство крупнейших систем вооружений для собственной защиты. Как было отмечено в докладе, «существенного прогресса на пути к суверенитету можно добиться в течение 3–5 лет, а высокой степени автономии в большинстве областей — в течение 5–10 лет, если эти цели будут поставлены в качестве политического приоритета».

В свете этого портал Атлантического совета (The Atlantic Council) также актуализировал приоритетный подход, заключающийся в «смягчении непосредственных оперативных рисков при одновременном наращивании структурного потенциала».

Озвучивать можно любые идеи, но насколько, опять же, реальна их реализация и в какие сроки?

Таким образом, отрицательная реакция Каи Каллас на аспект создания общеевропейской армии в очередной раз продемонстрировала, насколько Европе не хватает не просто единства, но и чёткости с конкретикой. А если этих составляющих нет, то каким образом можно продвигать идею европейской стратегической автономии, да ещё и в пику США? Повторимся: подобные мысли нередко озвучиваются в Брюсселе и за его пределами. Но как перевести их из теории в практику — вот в чём главный вопрос.

Насколько можно судить, нынешнее поколение политических лидеров Европы вряд ли соответствует тому уровню, который позволил бы уверенно проводить такую линию и на равных дискутировать (остановимся именно на этом термине) с Дональдом Трампом.