Единая армия ЕС: мечта Брюсселя или путь в тупик Экспертные мнения на Caliber.Az

Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас высказалась против создания единой европейской армии. Соответствующее заявление она сделала по итогам неформальной встречи министров обороны стран Евросоюза на Кипре, стенограмму которой опубликовала Европейская служба внешних связей.

«Оборона — это национальная компетенция. Мы стремимся к более тесному сотрудничеству, ведь сильные государства-члены означают сильную европейскую опору в НАТО. Но я не поддерживаю создание дополнительной армии: у каждого государства уже есть свои вооруженные силы, а 23 страны одновременно входят в НАТО. Если передать эту армию альянсу, ее нельзя будет использовать где-то еще. Параллельную армию создать невозможно», — подчеркнула Каллас.

Каллас также отметила важность недопущения появления новых структур, дублирующих существующие форматы сотрудничества, поскольку это может привести к путанице и снизить эффективность европейской системы обороны.

Однако разделяют ли такую позицию другие европейские политики?

Так, в середине мая министр иностранных дел Испании Хосе Мануэль Альбарес призвал Европейский союз создать собственную постоянную армию, чтобы снизить оборонную зависимость от Соединенных Штатов.

Альбарес подчеркнул, что европейские страны должны быть готовы к сценарию, при котором такие государства, как Россия, могут проверить на практике готовность Вашингтона выполнить свои союзнические обязательства перед Европой. При этом, по мнению министра, укрепление самостоятельного оборонного потенциала ЕС не противоречит интересам НАТО и не подрывает основы альянса.

Кроме того, как к идее единой европейской армии относятся такие ключевые игроки ЕС, как Франция и Германия? Насколько вообще права Кая Каллас в своей позиции? И как следует отнестись к ее аргументации?

Известные европейские эксперты ответили на эти вопросы Caliber.Az.

Французский историк и исследователь Максим Гоэн отметил, что до сих пор ни Франция, ни Германия не выступали за создание единой европейской армии.

«Подобный проект существовал в 1952 году (Европейское оборонительное сообщество), но потерпел неудачу в 1954 году, после чего был создан Западноевропейский союз (ЗЕС) — оборонительный альянс.

К 1990-м годам ЗЕС начал постепенно интегрироваться в Европейский союз, и этот процесс завершился в 2011 году.

То, за что сегодня выступают Кая Каллас и Эммануэль Макрон, — это стратегическая автономия: производство большей части военной продукции непосредственно в Европе и повышение оперативной совместимости европейских армий без зависимости от американского программного обеспечения. Это насущная необходимость, и работа в данном направлении уже ведется. Производство пороха возвращено в европейские страны, в том числе во Францию, растут объемы выпуска снарядов и гаубиц.

С января 2025 года действует европейская программа по производству патронов, объединяющая 18 компаний, научно-исследовательских институтов и государственных агентств. При этом используются европейские стандарты вместо американских. Расширяется и военно-промышленное сотрудничество между странами. Так, Дания производит топливо для украинских крылатых ракет, Великобритания — беспилотники-перехватчики украинской разработки, а Франция и Швеция совместно создают новую версию ракеты Akeron с увеличенной дальностью действия.

В мае 2026 года турецкая компания Baykar (производитель БПЛА Bayraktar) и французский оборонный гигант Safran Electronics & Defense официально подписали соглашение о стратегическом партнерстве. Главным пунктом соглашения стала интеграция французских передовых оптико-электронных станций семейства Euroflir на экспортные версии беспилотников Bayraktar TB2. Это значительно повысит возможности БПЛА в сфере разведки, наблюдения и точного наведения на цели в любых погодных условиях.

Кроме того, ведутся переговоры о подключении Турции к франко-итальянской программе создания систем противовоздушной обороны большой дальности. Это прагматичный подход, который позволяет европейским странам участвовать в совместных закупках и тем самым снижать стоимость единицы продукции», — рассказал исследователь.

По его мнению, Хосе Мануэль Альбарес прав, утверждая, что европейские страны должны быть готовы к ситуации, когда такие государства, как Россия, могут «проверить» готовность Вашингтона прийти на помощь континенту.

«Однако создать европейскую армию за несколько лет невозможно. Возникают вопросы: кто будет ею командовать и на каком языке будут отдаваться приказы? Решением может стать наращивание численности национальных армий, расширение программ совместных учений и усиление европейского военного присутствия в странах Балтии, которые являются наиболее уязвимыми перед лицом возможной российской агрессии.

К 2014 году Франция разработала программу Scorpion для модернизации электроники своих бронемашин. Практическая цель программы — оснащение техники лучшими датчиками (как на самих машинах, так и на разведывательных дронах) и создание совершенных систем связи между ними. В 2019 году к программе присоединились Бельгия и Люксембург, сейчас в нее вступает Ирландия.

Никто не ждет, что Германия или Великобритания откажутся от своих бронемашин в пользу французских. Суть заключается в том, чтобы использовать Scorpion как образец для дальнейшей интеграции и обеспечения оперативной совместимости, чтобы сухопутные войска достигли того же уровня взаимодействия, что и военно-воздушные силы.

Другой важный аспект — систематизация средств борьбы с беспилотниками, таких как шрапнельные ракеты Thales Belgium, упомянутые перехватчики украинской разработки или лазерные системы, создаваемые во Франции, Великобритании, Германии и Украине.

Считаю также необходимым наладить массовое производство наземных роботизированных платформ с пулеметным вооружением для их последующего развертывания в Балтийском регионе. Оптимальным решением стала бы общеевропейская программа производства, опирающаяся на уже существующие украинские и немецкие модели.

На данный момент двумя главными преимуществами России остаются массовое производство дронов и численность личного состава. Россияне потеряли около 40% своих ВВС, и война в Украине подтвердила подавляющее превосходство европейской авиации.

То же самое касается и военно-морских сил, особенно в Балтийском море, которое фактически стало «озером» НАТО и ЕС. В Украине французские гаубицы CAESAR и шведские Archer полностью доминируют над российскими аналогами благодаря большей дальности и несравненно лучшей точности; стоит отметить, что CAESAR уже стоят на вооружении Эстонии и Литвы, а Archer — у Латвии. Однако в сфере беспилотников ситуация иная, поскольку Россия научилась выпускать их массово и с минимальными затратами. Лишь огромные потери в Украине на данный момент удерживают Россию от использования своего численного преимущества в живой силе сухопутных войск», — считает Гоэн.

Главный советник и старший научный сотрудник Венгерского института международных отношений, профессор Ласло Васа предпочел подойти к этому вопросу с аналитической точностью, в манере стратегической записки.

«Здесь основное противоречие: суверенитет против стратегической автономии. Заявление Каи Каллас — это не отказ от европейской обороны, а скорее защита функциональной оперативной совместимости против символического федерализма. Ее логика основана на реализме: оборона остается незыблемой национальной компетенцией в ЕС. Она исходит из соображений практической эффективности: зачем дублировать командные структуры НАТО, создавать параллельные силы и снижать оперативную эффективность? Для такого малого государства, как Эстония, «зонтик» НАТО, гарантированный Статьей 5 и стратегической глубиной США, является вопросом выживания. По ее мнению, «европейская армия» — это опасный отвлекающий фактор, способный расколоть Альянс.

Выступления Альбареса, а также давняя позиция Франции и Германии вытекают из иного диагноза. Они ощущают структурный сдвиг в американских приоритетах — то, что можно назвать «геополитической ликвидностью» постамериканского мира. Перспектива «истощенного» НАТО, где Вашингтон может поставить под сомнение надежность своих обязательств, ставит вопрос: сможет ли Европа действовать самостоятельно в конфликте высокой интенсивности на своей периферии? Для них единые вооруженные силы — это не копия НАТО, а страховка от его возможного паралича. Это высшее выражение стратегической автономии.

Каллас права в краткосрочной перспективе, но ее видение неполно в долгосрочном плане. Она может быть права в вопросе дублирования. Непосредственным приоритетом является не создание новых регулярных сил с флагами ЕС на униформе, а восполнение критических пробелов в возможностях внутри НАТО — противовоздушной обороны, стратегических авиаперевозок и интегрированного киберкомандования. Концепция боевых групп ЕС потерпела политическую неудачу из-за отсутствия политической воли к их развертыванию, а не из-за отсутствия юридического статуса. Создание новой бюрократии без решения проблемы политической воли — это рецепт создания «бумажного тигра».

Что касается суверенитета, то такая аргументация выглядит политически наивной, если игнорировать направление внешней политики США. Травма эпохи Трампа и разворот в сторону Азии носят структурный, а не циклический характер. Таким образом, строго национальный подход приведет к фрагментации континента перед лицом гибридных угроз. Война в Украине показала, что оперативной совместимости недостаточно; необходимы скоординированные и расширенные оборонное производство и закупки.

Можно утверждать, что Каллас и ее коллеги обсуждают разные модели интеграции. Каллас выступает за модель «суверенного приоритета НАТО», где ЕС выполняет роль координатора развития национальных потенциалов внутри Альянса. Испанское и французское видение склоняется к модели «союзного ядра», потенциально через коалицию желающих в рамках Постоянного структурированного сотрудничества (PESCO), что в конечном итоге может привести к созданию единого командования.

Позиция Каллас выглядит обоснованной лишь в том случае, если гарантии безопасности США останутся абсолютными и неизменными. В противном случае отказ от формирования собственного потенциала может быть воспринят как серьезный просчет.

Решением, скорее всего, станет «золотая середина»: не единая европейская армия в духе 1950-х годов, а постепенно интегрированные силы желающих с постоянным штабом и автономными экспедиционными возможностями. Они должны действовать как европейская опора НАТО, а не как его противовес. Вопрос уже не в том, нужно ли создавать такую систему, а в том, удастся ли сделать это достаточно быстро, чтобы успеть адаптироваться к распаду прежнего мирового порядка», — дал расклад Васа.