Где деньги, пан президент? Европа задает вопросы Зеленскому

Заметная публикация в The New York Times вызвала широкий резонанс: влиятельное издание рассказало о неожиданном запросе Киева предоставить ещё $27 млрд на покрытие оборонных расходов до конца 2026 года. По данным газеты, европейские чиновники были застигнуты врасплох масштабом возникшей бюджетной бреши. Теперь речь идёт не только о поиске дополнительных средств, но и о гораздо более чувствительном для украинских властей вопросе: в чём причина такого дефицита и насколько обоснована запрашиваемая сумма?

Президент Украины Владимир Зеленский заявил о потребности в дополнительных $27 млрд 24 августа на заседании «Коалиции желающих» в Киеве. По его словам, в начале года Министерство обороны израсходовало средства, запланированные на вторую половину года, из-за чего и образовался дефицит. Одновременно глава государства предложил досрочно предоставить часть европейского кредита, предусмотренного на следующий год, и в очередной раз поднял вопрос об использовании замороженных российских активов.

Судя по статье в NYT, в Европе нарастает скепсис. Четыре европейских дипломата подтвердили изданию, что официальные лица не ожидали столь крупной нехватки средств. Отдельные представители ЕС в неформальных беседах выражают сомнения в эффективности расходования помощи и допускают, что реальные потребности Украины могут быть завышены. Для Киева это опасный сигнал: под угрозой оказывается не только финансирование, но и доверие со стороны союзников.

В декабре 2025 года Евросоюз согласовал для Украины кредит в размере €90 млрд на 2026–2027 годы, который стал основой масштабной программы поддержки. При этом первоначальная идея задействовать замороженные государственные активы России в рамках так называемого «репарационного кредита» столкнулась с сопротивлением Бельгии и ряда других стран. В итоге ЕС выбрал механизм совместных рыночных заимствований.

Предполагалось, что Киев получил надежную финансовую подушку на два года. Однако выясняется, что и этих средств может не хватить, причём сами украинские власти дают союзникам всё новые поводы для тревоги. 4 сентября министр финансов Сергей Марченко заявил в интервью Euronews, что непокрытая потребность Украины во внешнем финансировании на 2027 год предварительно оценивается в $32,6 млрд, а общие ежегодные запросы остаются на уровне около $50 млрд. Глава Минфина Украины призвал европейских партнеров «мыслить нестандартно» и вернуться к обсуждению конфискации российских активов.

Таким образом, Европа практически одновременно получает два сигнала:

Текущий дефицит: Украине прямо сейчас не хватает $27 млрд на военные нужды.

Перспектива следующего года: Стране требуется ещё $32,6 млрд внешнего финансирования.

У европейских налогоплательщиков возникает логичный вопрос: где заканчивается чрезвычайная военная необходимость и начинается хроническая неэффективность государственного управления?

Киев предлагает простое решение: выделить дополнительные средства. Ускорить транши уже согласованного европейского кредита технически возможно. Однако здесь возникает очевидное противоречие: если потратить сейчас средства, заложенные на 2027 год, в следующем году неизбежно появится новая финансовая дыра. На это и указывают европейские дипломаты.

Образуется замкнутый круг: для латания сегодняшнего дефицита предлагается изъять деньги из завтрашнего бюджета. При этом убедительного объяснения причин возникшей проблемы Киев пока не предоставил. Владимир Зеленский фактически переложил часть ответственности на прежнее руководство Министерства обороны, заявив о преждевременном израсходовании средств. Однако бывший министр обороны Михаил Федоров эти обвинения отвергает.

В экспертной и политической среде укрепилось мнение, что Владимир Зеленский слишком долгое время рассчитывал на безоговорочный характер европейской помощи. Это политическая оценка, а не юридический факт, но основания для неё формировались прозрачно. На протяжении всего конфликта Киев активно требовал от западных партнёров расширения финансовых, военных и политических обязательств. Публичная критика союзников за задержки поставок, нехватку систем ПВО и ограничения по дальнобойному оружию строилась на простой логике: Украина ведет боевые действия, следовательно, Запад обязан увеличивать объемы поддержки.

Однако у этой стратегии есть обратная сторона. Постоянные требования новых ресурсов неизбежно ведут к запросу отчёта о расходовании предыдущих. В этом контексте примечательны высказывания бывшего советника Офиса президента Алексея Арестовича. В эфире от 13 июля 2026 года он прямо объяснял жесткую манеру Зеленского разговаривать с западными лидерами тем, что украинский президент понимает собственную ценность для Запада. По мнению Арестовича, украинское руководство убеждено, что без Украины Запад не сможет решить задачу сдерживания России, а потому Киев сохраняет возможности для давления на партнёров.

Эта формула строится на допущении: пока Украина необходима Запaду, Запад будет платить. Но механизм дает сбой, когда у доноров возникает ощущение, что их воспринимают не как партнеров, а как неисчерпаемый источник денежных ресурсов.

Дополнительным токсичным фактором становятся резонансные коррупционные расследования внутри страны:

Операция «Мидас»: Масштабное расследование НАБУ и САП в энергетической сфере, вскрывшее противоправные схемы вокруг «Энергоатома». Среди ключевых фигурантов дела — бывший министр энергетики Герман Галущенко.

Операция «Форест Гамп»: Дело о легализации 150 млн гривен, предназначавшихся, по данным следствия, для внесения залога за фигуранта «Мидаса». В числе участников схемы называются заместитель руководителя Офиса президента и бывший народный депутат.

Расследование «Карфаген»: Производство в отношении сотрудников Офиса генерального прокурора. По версии следствия, группа во главе с чиновником ОГП систематически получала взятки и отмывала средства через покупку недвижимости и других активов. Для одного из подозреваемых залог был установлен на уровне 120 млн гривен.

Согласно опубликованным данным, общая сумма залогов по громким коррупционным делам с участием украинских чиновников и представителей политической элиты уже превысила миллиард гривен. В эту сумму входят 140 млн гривен залога за Андрея Ермака, 150 млн за Германа Галущенко, а также десятки миллионов гривен по другим эпизодам.

Европейские политики не могут игнорировать эти факты — особенно в момент, когда Киев одновременно запрашивает дополнительные $27 млрд на текущие расходы и заявляет о потребности ещё в $32,6 млрд на следующий год.