Главный вызов для Ирана теперь внутри страны Аналитика Шерешевского

На фоне обмена ударами между Ираном и Израилем в Иране наблюдается очередная волна протестов.

Иранские оппозиционные СМИ сообщают о широком распространении в стране протестов выпускников школ. Это подтверждается многочисленными видеозаписями. Протесты охватили Тегеран, Мешхед, Керманшах, Шираз, Исфахан, а также множество других городов. Школьники требуют перевести обучение и экзамены в онлайн-режим. Эти выступления продолжаются уже третью неделю, и их масштабы растут. Конечно, школьники и студенты сами по себе не способны уизменить политическую систему страны, однако здесь следует учитывать несколько факторов.

Во-первых, иранское общество практически непрерывно протестует с 2017 года. Эти выступления вызваны разными причинами и охватывают различные социальные группы, однако все вместе они отражают растущее недовольство значительной части населения. 

Время от времени бастуют крупнейшие предприятия, работники которых недовольны переходом на временную занятость, ухудшением условий труда и низкими зарплатами. Забастовки порой охватывают сотни тысяч рабочих нефтехимической, сталелитейной и других отраслей. К ним присоединяются транспортники, дальнобойщики и муниципальные служащие. При этом в одних случаях рабочие создают забастовочные комитеты, а в других стачки организуют профсоюзы.

Протестуют пенсионеры, возмущённые низким уровнем пенсий, женщины, недовольные обязательным ношением хиджаба (движение под лозунгом «Женщина, Жизнь, Свобода!» в 2022 году), студенты, требующие большей свободы слова, фермеры, протестующие против неудачной водной политики правительства, приведшей к высыханию рек. И когда удаётся подавить выступления одних общественных групп, на первый план выходят другие.

Во-вторых, протесты различных групп могут сливаться воедино, создавая мощные всплески общественной активности, подобные тем, которые наблюдались в январе текущего года после выступлений рыночных торговцев, когда на улицы вышли миллионы людей во многих крупных и малых городах страны.

По поводу этих событий появилась новая информация. Мехди Харатиан, руководитель официального аналитического центра «Политическое возрождение», близкого к кругам безопасности и внешней политики Исламской Республики Иран, недавно заявил в интервью, что во время январских протестов почти 100 городов либо оказались вне полного контроля властей, либо были близки к этому. По его словам, государство временно утратило контроль над ситуацией в ряде населённых пунктов, поскольку до определённого момента силам безопасности не разрешалось открывать огонь по протестующим.

Волнения связаны с кризисом, который переживает иранское общество. Он носит многомерный характер: различные группы выдвигают собственные требования. Это многоклассовое движение с участием представителей различных этноконфессиональных общин, где одни возмущены плохими условиями труда, другие — дискриминацией, третьи — последствиями засухи. 

Однако в основе кризиса лежит сложное состояние экономики. Даже официальные СМИ сообщают о масштабах бедности: около 40 миллионов иранцев — почти половина населения страны — находятся за чертой бедности. Инфляция ещё до войны с американо-израильской коалицией достигала 50 процентов в год. Средняя зарплата сегодня составляет около 100 долларов в месяц, и для приобретения базовой бытовой техники, например холодильника, обычному иранцу приходится копить несколько лет.

Отключения интернета оставили без работы около 10 миллионов человек, серьёзно затронув цифровую индустрию. Чтобы предотвратить дальнейший рост безработицы, правительство было вынуждено начать восстановление доступа к интернету, однако он по-прежнему работает с перебоями.

Тем временем американские санкции, по оценкам ряда источников, лишают Иран сотен миллионов долларов ежедневно, ограничивая не только экспорт, но и импорт.

В-третьих, в Иране наблюдаются признаки разногласий внутри правящей элиты. После гибели верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи его место занял сын — Моджтаба Хаменеи. 

Однако после начала войны с США и Израилем он практически не появлялся в публичном пространстве. Не публиковались даже аудиозаписи его выступлений.

Реальная власть, по мнению ряда наблюдателей, сосредоточилась в руках КСИР — 120-тысячной структуры, которая также контролирует сеть спецслужб, ополчение «Басидж», ряд ключевых ведомств и значительное число крупных компаний.

Однако такое положение дел не устраивает часть иранского духовенства, которое придерживается ценностей исламской революции 1978–1979 годов и традиционно играло ведущую роль в государстве.

Один из представителей духовенства, пожелавший остаться анонимным, недавно дал интервью иранским оппозиционным СМИ. Он сообщил, что даже среди части преподавателей и учащихся религиозных учреждений в городе Кум, считающемся одним из центров шиитской духовной жизни, растёт недовольство усилением влияния военных структур в системе управления государством.

Недовольство затронуло и часть политической элиты. Сообщается о противоречиях между умеренным реформатором, президентом Масудом Пезешкианом, и лидером КСИР, фактическим руководителем страны генералом Ахмадом Вахиди. Недавно в международных СМИ появились сообщения о том, что Пезешкиан, недовольный концентрацией власти в руках Вахиди, угрожал уйти в отставку или даже подал соответствующее заявление, что могло бы ещё сильнее осложнить внутриполитическую ситуацию. В то же время заместитель главы департамента по коммуникациям администрации президента Ирана Мехди Табатабаи опроверг эти сообщения.

В таких условиях протесты школьников представляют интерес не сами по себе, а как потенциальный фактор, способный стать детонатором нового социального всплеска. Особенно с учётом того, что многие иранцы продолжают обсуждать гибель протестующих во время январских событий, повторяя: «Мы не простим, мы не забудем». Если власти прибегнут к жёстким мерам против школьников, это может вызвать новую волну возмущения, поскольку жители Ближнего Востока традиционно очень чувствительны к судьбе молодого поколения. В 2011 году в Сирии именно жёсткое подавление выступлений молодёжи в городе Даръа стало одной из причин начала гражданской войны.

Впрочем, все эти сценарии вовсе не обязательно реализуются. Иранские власти уже не раз демонстрировали устойчивость и способность подавлять протестную активность.

К тому же начался очередной обмен ударами между Израилем и Ираном. Обычно, когда иранские города подвергаются ударам, протестная активность на некоторое время снижается, чтобы возобновиться позднее, в периоды относительного затишья.