Иран проверяет границы допустимого Аналитика Шерешевского

Иранские СМИ опубликовали положения возможного будущего соглашения с США. Его основные пункты практически исключают вероятность того, что Вашингтон согласится их подписать. 

По сути, это те же самые требования, которые Тегеран выдвигал и ранее, а американская сторона неоднократно отказывалась принимать:

— немедленное и постоянное прекращение огня на всех фронтах, включая Ливан (имеется в виду прекращение израильских операций в Ливане);
— обязательство США не вмешиваться во внутренние дела Ирана;
— снятие американской морской блокады Ирана в течение 30 дней;
— вывод американских сил из районов вокруг Ирана;
— открытие Ормузского пролива в течение 30 дней на условиях, устраивающих исламскую республику;
— приостановка американских санкций против экспорта иранской нефти и нефтехимической продукции;
— полный доступ Ирана к своим финансовым активам;
— шестьдесят дней переговоров для достижения окончательного ядерного соглашения;
— разблокировка 24 миллиардов долларов замороженных активов Ирана, половина из которых должна быть выплачена до начала переговоров;
— исключение ракетной программы и поддержки «сил сопротивления» из переговорного процесса;
— утверждение окончательного соглашения Советом Безопасности ООН.

Реализация такого плана означала бы фактическое политическое поражение США и серьёзное усиление позиций Ирана. Это стало бы свидетельством того, что режим в Тегеране не только выдержал американо-израильское давление, но и добился отмены наиболее чувствительных санкций, а также разморозки активов на десятки миллиардов долларов.

При этом переговоры о будущей ядерной сделке — отказе Ирана от обогащения урана в обмен на окончательное снятие санкций — можно вести годами. Тегеран уже неоднократно демонстрировал способность затягивать подобные процессы.

Поэтому маловероятно, что Дональд Трамп согласится на такое соглашение. Для него подобный шаг выглядел бы слишком очевидным политическим поражением в глазах американских избирателей.

Почему же иранцы занимают столь жёсткую позицию? Причин может быть несколько.

Во-первых, Тегеран видит слабость американской администрации. Трамп допускает ограниченные столкновения с Ираном, которые периодически происходят, однако избегает масштабных бомбардировок. Такие удары неизбежно ведут к росту цен на нефть и, как следствие, к подорожанию топлива в США. А это главный фактор, способный подорвать рейтинги Дональда Трампа и Республиканской партии за несколько месяцев до промежуточных выборов.

Сейчас вопрос заключается не в том, потерпят ли республиканцы поражение, а в том, насколько масштабным оно окажется. Особое значение имеет судьба Сената. В Тегеране рассчитывают, что после выборов позиции Белого дома могут ещё больше ослабнуть, а значит, на переговорах удастся добиться дополнительных уступок. Насколько оправданны такие расчёты, сказать пока сложно.

Во-вторых, иранский режим, несмотря на опасения по поводу возможных протестов и бунтов, чувствует себя достаточно уверенно.

Да, миллионы иранцев выступают против исламской республики. Масштабы протестного движения значительно превосходят численность участников проправительственных мероприятий, на которые зачастую мобилизуют бюджетников.

Более того, сами представители режима признавали серьёзность ситуации. Так, Мехди Харатиан, руководитель официального аналитического центра «Политическое возрождение», близкого к структурам безопасности Исламской Республики Иран, заявил, что во время протестов власти временно потеряли контроль примерно над сотней городов.

Другой представитель режима, Хоссейн Мараши, признал существование глубокого раскола между обществом и властью. Если раньше масштабные протесты объяснялись действиями иностранных государств или оппозиционных движений, то теперь звучат совершенно иные оценки.

В одном из интервью Мараши открыто говорил о неэффективности экономических и политико-правовых институтов страны. По его словам, если бы исламская республика сумела создать систему, которую большинство населения воспринимало бы как эффективную и свободную от коррупции, отношение общества к существующему политическому строю было бы совершенно иным.

Коррупция, ухудшение экономической ситуации и недоверие к государственным институтам привели к тому, что значительная часть иранцев дистанцировалась от правительства. Мараши подчеркнул, что власть не может бесконечно находиться в конфликте с большинством общества и одновременно рассчитывать на долгосрочную стабильность.

Однако режим также продемонстрировал способность жёстко подавлять массовые выступления, тогда как у протестующих практически нет оружия. Страна всё больше напоминает систему, где власть удерживается прежде всего силой и страхом. Многие недовольны существующим порядком, однако не понимают, каким образом можно изменить ситуацию без вооружённого сопротивления, в то время как относительно небольшая группа людей продолжает удерживать власть посредством насилия.

Ситуация могла бы развиваться иначе, если бы Дональд Трамп поддержал план, о котором в последнее время активно писали израильские СМИ.

Согласно этому проекту, Израиль предполагал передать иранско-курдским оппозиционным формированиям тысячи единиц оружия, захваченного ранее у «Хезболлы» и ХАМАС — союзников Тегерана. Эти курдские группировки базируются на территории соседнего Ирака и могли бы начать наступление оттуда.

Предполагалось, что под прикрытием американской и израильской авиации курдские силы смогут продвигаться в направлении Тегерана. Подобный сценарий напоминал бы события в Афганистане в 2001 году, когда сравнительно небольшие силы афганской оппозиции при поддержке американских ВВС сумели продвинуться к Кабулу и взять столицу страны.

Более того, ВВС Израиля уже начали уничтожать объекты иранских вооружённых сил в приграничных с Ираком районах, расчищая путь для возможного наступления. Однако Трамп отверг этот проект, поскольку против него решительно выступила Турция, крайне негативно относящаяся к любому усилению курдских вооружённых формирований.

В-третьих, новое руководство Ирана — а сегодня реальная власть в значительной степени сосредоточена в руках Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и его командующего генерала Ахмада Вахиди, представляющего наиболее радикальное крыло режима, — вероятно, пришло к выводу, что отступать уже некуда.

По всей видимости, руководство КСИР считает, что существует лишь два варианта развития событий. Либо Иран сможет заставить США считаться со своими интересами, нанеся американцам серьёзный политический и экономический ущерб, либо нынешняя иранская элита всё равно останется мишенью для Израиля и США.

В Тегеране убеждены, что угроза масштабного удара может сохраниться даже в случае серьёзных уступок на переговорах. С точки зрения многих представителей режима, демонстрация слабости лишь увеличивает вероятность новых атак.

Израиль и США уже продемонстрировали способность уничтожать высших представителей иранского руководства, нанеся удары по Ирану в июне 2025 года, а затем повторив подобные операции в марте нынешнего года.

При этом Израиль, чьи военные, разведывательные и научно-технические возможности значительно превосходят иранские, открыто заявляет о намерении продолжать подобную практику, систематически ослабляя исламскую республику, разрушая её оборонную и ядерную инфраструктуру, а также ликвидируя ключевых представителей руководства.

Возможно, именно поэтому генералы КСИР пришли к выводу, что дальнейшие уступки лишены смысла. В их представлении либо Иран сумеет преподать Вашингтону настолько болезненный урок, что тот будет вынужден сдерживать своего союзника — Израиль, либо нынешнее руководство страны всё равно окажется под ударом.

Кроме того, видя нежелание Трампа идти на радикальную эскалацию, иранское руководство чувствует себя всё увереннее и готово навязывать собственные условия.

Получив мощный инструмент влияния на мировую экономику в лице Ормузского пролива и возможность перекрыть маршрут поставок примерно 10–15 процентов мировой нефти, Тегеран получил серьёзный рычаг давления. Подобный шаг способен спровоцировать мировую рецессию, одновременно ударив по рейтингам Трампа через рост цен на бензин в Соединённых Штатах.

Поэтому иранское руководство пытается использовать ситуацию для давления на Вашингтон. Нерешительность американской администрации, по мнению многих представителей режима, лишь подталкивает генерала Вахиди к более активным действиям и расширению сферы влияния Ирана в регионе.

Как отмечают аналитики издания Al Monitor, Иран теперь представляет свои последние ракетные удары по Израилю не просто как ответ на израильские бомбардировки Ливана, но и как демонстрацию готовности защищать всю сеть союзных вооружённых структур на Ближнем Востоке, включая ливанскую «Хезболлу».

Тегеран наносит ракетные удары по Израилю, стремясь ограничить его возможности по нанесению ударов по «Хезболле», одновременно демонстрируя восстановление собственных позиций и уверенность после многих месяцев противостояния.

Тегеран открыто говорит о формировании так называемого «пояса безопасности сил сопротивления», который должен простираться «от Ормузского пролива до Баб-эль-Мандеба и от Персидского залива до Красного моря». В эту систему входят союзники Ирана — ливанская «Хезболла», иракские шиитские формирования и йеменские хуситы.

Иран уже не рассматривает Ливан, Йемен, Ирак или страны Персидского залива как отдельные театры противостояния. Напротив, в официальной риторике Тегерана всё чаще звучит представление о едином стратегическом пространстве, в рамках которого конфликты в различных странах являются элементами общей борьбы.

Это важное изменение. Ранее Иран не позиционировал себя как государство, готовое напрямую наносить удары по Израилю ради защиты «Хезболлы» или других союзников. Теперь подобный подход всё более явно становится частью официальной стратегии.

Израильский аналитик в области технологий и геополитики Йонатан Адири считает, что Иран перешёл в наступление и пытается сформировать новую реальность на Ближнем Востоке.

По его мнению, Тегеран вступил в фазу агрессивной внешней политики, проверяя границы допустимого в отношениях с Израилем, США и государствами Персидского залива. В ответ на американские удары Иран периодически атакует критически важные объекты инфраструктуры региональных государств, демонстрируя готовность к дальнейшему повышению ставок.

Адири указывает, что сегодня Тегеран находится в состоянии жёсткой конкуренции с рядом ближневосточных стран и готов идти на дальнейшую эскалацию, чтобы проверить пределы собственной силы и масштабы возможного ответа со стороны противников.

По словам аналитика: «Иран готов к очень значительной эскалации. Иранская атака на ядерный реактор в Объединённых Арабских Эмиратах — это драматическое событие с огромными экономическими последствиями».

Проблема заключается в том, что ни Израиль, ни государства Персидского залива, прежде всего ОАЭ, которые находятся в тесном сотрудничестве с Израилем и одновременно в жёстком противостоянии с Тегераном, не намерены мириться с расширением иранской сферы влияния.

Соответственно, любые попытки Ирана укрепить своё присутствие в регионе неизбежно ведут к дальнейшей эскалации. А это, в свою очередь, повышает вероятность новой полномасштабной войны на Ближнем Востоке.