Иран vs ОАЭ, или Ормузский ультиматум Тегерана Аналитика Шерешевского

Тегеран усиливает атаки на Объединённые Арабские Эмираты (ОАЭ), сигнализируя о расширении конфликта и наращивая давление на Вашингтон. Однако эта стратегия одновременно повышает риски и для самого Ирана.

Усиление конфронтации Ирана с ОАЭ знаменует собой заметный сдвиг в иранской тактике. Теперь приоритет отдаётся косвенному давлению, а не прямой эскалации с превосходящими американскими вооружёнными силами. Это стало проявлением характерной для Тегерана асимметричной стратегии. Её смысл заключается не в том, чтобы нанести заведомо более мощному в военном отношении противнику поражение на поле боя, что практически невозможно, а в том, чтобы истощить его экономически, подорвать его влияние в регионе и мире либо заставить нести болезненные потери от множества небольших атак — желательно совершённых не самими иранцами, а силами прокси, союзников и марионеточных структур.

Конец «Свободы»

Вечером 3 мая президент США сообщил о проведении операции «Свобода» в Ормузском проливе. Её целью должна была стать разблокировка судов, застрявших в Персидском заливе из-за иранской блокады.

Через пролив в недавнем прошлом проходило около 20 процентов мировой торговли нефтью, и, закрыв этот маршрут с помощью ракетных и беспилотных ударов по танкерам, Тегеран фактически отправил мировую экономику в нокдаун. Цены на нефть резко выросли, а стоимость топлива в США увеличилась примерно вдвое, что стало ударом по популярности Трампа. Накануне выборов в Конгресс происходящее стало серьёзной угрозой для правящей в США Республиканской партии. И это были ещё «цветочки»: мировая экономика в целом и американская в частности оказались в шаге от глобальной рецессии.

Поэтому Трамп решил начать операцию «Свобода» по разблокированию пролива. Военные сообщили, что поддержка США в рамках этой операции будет включать отправку боевых кораблей, самолётов и 15 тысяч военнослужащих.

В ответ председатель парламентской комиссии Ирана по национальной безопасности Ибрагим Азизи заявил, что Тегеран расценит подобные действия США как нарушение режима прекращения огня. Со своей стороны, Трамп предупредил: если Иран попытается помешать американской операции, то будет уничтожен.

Итог оказался следующим: американским военным удалось провести через пролив одно или два гражданских судна, после чего Иран нанёс ракетный удар по одному из судов, а также осуществил ракетно-беспилотный залп по Эмиратам. Хотя ПВО ОАЭ, по всей видимости, смогли перехватить большинство ракет и беспилотников, часть из них всё же достигла порта Фуджэйры, вызвав там пожар. Фуджэйра находится за пределами Ормузского пролива, и именно через этот порт эмиратцы сохраняют возможность экспортировать около двух из трёх миллионов баррелей нефти в сутки, добываемых на территории страны. Удар по Фуджэйре продемонстрировал готовность Ирана расширять географию атак, наносить ущерб экономике Эмиратов и усиливать давление на нефтяные цены, что, как было показано выше, имеет стратегическое значение.

Поступали также сообщения об обмене ударами между несколькими иранскими боевыми катерами и американским военным кораблём. По некоторым данным, ВМС США удалось потопить эти катера.

На следующий день Трамп объявил о прекращении операции «Свобода». Однако, судя по сообщениям NBC News со ссылкой на неназванных американских чиновников, причиной остановки операции стали не иранские удары по Эмиратам, а реакция Саудовской Аравии.

Фактическому правителю страны, наследному принцу Мохаммеду бин Салману, не понравилось, что США не согласовали операцию с Эр-Риядом, и он запретил американским военным использовать базы на саудовской территории. Без этих баз возможности США в военном отношении оказались бы серьёзно ограничены.

После прекращения операции принц вновь разрешил американцам использовать территорию королевства. Тем не менее, если эта информация соответствует действительности, ситуация выглядит как победа Ирана — пусть временная, тактическая и локальная, но всё же победа.

Неправдоподобное отрицание

Во вторник объединённое военное командование Ирана «Хатам аль-Анбия» опровергло информацию о каких-либо атаках на Объединённые Арабские Эмираты в последние дни, однако предупредило о «сокрушительном ответе», если это государство Персидского залива предпримет какие-либо действия против Ирана. Это типичная для иранских силовиков позиция, которую они периодически демонстрируют в определённых ситуациях: сначала нанесение ударов, а затем — отрицание причастности.

Ранее широко использовался термин «правдоподобное отрицание» — когда удары по американским или израильским объектам наносили союзные Ирану группировки, а Тегеран заявлял, что не имеет к этому отношения. Цель такой тактики была в предотвращении дальнейшей эскалации со стороны США: мол, нет очевидных доказательств причастности Ирана к нападениям — это хуситы, это «Хезболла», а может, вообще неизвестно кто. И если США начнут наносить удары по иранской территории, то в глазах значительной части мира и самих американцев это будет выглядеть как неспровоцированная агрессия.

Зачем Ирану сегодня отрицать на официальном уровне очевидное — не вполне ясно, однако стоит зафиксировать: подобная модель поведения остаётся характерной чертой иранской политики.

Интересно, что более широкая информационная среда в Иране — от консервативных СМИ до стратегов, лояльных режиму, — фактически раскрыла намерения иранского руководства. В результате вырисовывается стратегия, идущая по двум направлениям: официальное отрицание в сочетании с идеологической эскалацией.

После сообщений о ракетных и беспилотных атаках и пожаре на нефтяном комплексе в Фуджэйре иранские государственные СМИ со ссылкой на высокопоставленный военный источник опровергли наличие у Тегерана «планов» по нанесению ударов по ОАЭ. Однако тот же источник предупредил: если Абу-Даби позволит Израилю использовать свою территорию, ему придётся столкнуться с последствиями, которые он «никогда не забудет».

Как отмечают аналитики международного издания Al-Monitor, эта выверенная двусмысленность отражает знакомую схему стратегической коммуникации Ирана — дистанцирование от эскалации при одновременном допущении того, чтобы сторонники жёсткой линии формулировали угрозы более открыто.

Всего через три дня после начала нового витка эскалации высокопоставленный иранский чиновник Али Хезриан в интервью государственному телевидению предупредил: «ОАЭ ждут мрачные времена», добавив, что список целей Ирана в этом государстве Персидского залива был «обновлён».

За пределами парламента деятели, связанные с режимом, пошли ещё дальше. Мехди Харратиян, аналитик, близкий к жёстким кругам иранского руководства, открыто пригрозил, что Иран оккупирует Абу-Даби и вернёт эмиратцев «в их верблюжьи времена».

Бывший заместитель спикера парламента Али Мотахари также поддержал атаки в понедельник, заявив, что удар по ОАЭ, «откуда бы он ни был нанесён, был заслуженным», и обвинил Абу-Даби в действиях в качестве прямого агента Израиля.

«Это победа Ирана», — заявил он в интервью, опубликованном иранским информационным агентством Fars News Agency, утверждая, что Тегеран теперь «институционализировал» свой контроль над Ормузским проливом.

Консервативная ежедневная газета Vatan-e-Emrooz вынесла на первую полосу фотографию взрыва в ОАЭ с заголовком: «Взорвавшиеся Эмираты».

Почему Иран бьёт по ОАЭ?

Удары по ОАЭ соответствуют более широкой иранской стратегии, основанной на убеждении, что отступление под давлением США и Израиля лишь провоцирует дальнейшее усиление давления на уступающую сторону.

Спикер парламента Мохаммед Багер Галибаф во вторник заявил, что «мы ещё даже не начинали», предостерегая Соединённые Штаты от последствий операции «Свобода».

Министр иностранных дел Аббас Арагчи также предупредил ОАЭ о риске втягивания в «трясину», сигнализируя о том, что эскалация может углубиться в случае расширения конфликта.

Удары Ирана стали результатом продуманной стратегии, смысл которой заключается в расширении конфликта по горизонтали при одновременном избегании прямой военной конфронтации с Соединёнными Штатами, способными нанести сокрушительные удары по иранской инфраструктуре.

Выбор ОАЭ в качестве цели вовсе не случаен. Во-первых, нацелившись на ОАЭ — ключевого партнёра США, имеющего глубокие экономические и военно-политические связи с Вашингтоном, — Тегеран пытается повысить цену войны для американцев и их союзников. Логика здесь проста: постоянные сбои в работе энергетической инфраструктуры ОАЭ, торговых маршрутов и экономической стабильности могут привести к усилению давления на Вашингтон со стороны самого Абу-Даби.

Кроме того, иранские атаки способствуют росту мировых цен на нефть, а значит — удорожанию топлива в США. Это становится ударом по рейтингу и авторитету Трампа и Республиканской партии накануне выборов.

Во-вторых, Ормузский пролив находится в центре всей этой стратегии. Иранские официальные лица неоднократно подчёркивали своё стремление контролировать этот водный путь, представляя нынешнюю напряжённость как часть «нового уравнения» в сфере морской безопасности. Согласно этой логике, Тегеран намерен фактически установить собственные правила игры в проливе: взимать плату за проход, ограничивать движение судов, связанных со странами — противниками Ирана, и использовать маршрут как инструмент политического давления.

Фактически Тегеран пытается превратить Ормузский пролив в нечто похожее на Суэцкий канал, находящийся под контролем Египта. В этом контексте ОАЭ с их критически важной энергетической инфраструктурой и близостью к проливу становятся одновременно и тактической целью, и стратегическим рычагом давления. Нанося удары по Эмиратам, Иран, по сути, посылает сигнал: «Ормузский пролив теперь наш — не приближайтесь».

В-третьих, оказывая давление на Эмираты, Тегеран демонстрирует всему региону последствия сотрудничества с Израилем. ОАЭ установили дипломатические отношения с еврейским государством, их торговые связи продолжают расти, а размещение на эмиратской территории израильских систем ПВО и расчётов стало символом углубляющегося военного сотрудничества между двумя странами.

Поскольку Иран рассматривает Израиль как своего главного противника и ведёт борьбу с ним и США за влияние на Ближнем Востоке, реакция Тегерана на подобное сближение выглядит закономерной с точки зрения его собственной логики безопасности.

Наконец, в-четвёртых, нынешняя напряжённость между ОАЭ и Ираном уходит корнями в их давнее соперничество и территориальные споры. Вопрос принадлежности островов Абу-Муса, Большой и Малый Тунб остаётся постоянным источником противоречий между сторонами.

Несмотря на некоторое потепление отношений в последние годы — особенно после сближения Ирана и Саудовской Аравии при посредничестве Китая в 2023 году, — недоверие между Тегераном и Абу-Даби так и не исчезло полностью.

Нормализация отношений ОАЭ с Израилем и углубление сотрудничества в сфере безопасности с США ещё больше укрепили восприятие Абу-Даби в Тегеране как стратегического противника. Война лишь вывела эти скрытые противоречия на поверхность.

С начала конфликта 28 февраля Иран нанёс удары по ряду объектов на территории ОАЭ, включая энергетическую инфраструктуру, порты и стратегические объекты. Эмиратские власти осудили эти атаки как «прямую угрозу» национальной безопасности.

Ещё недавно ОАЭ и Иран предпринимали осторожные шаги к восстановлению отношений, руководствуясь экономическим прагматизмом и соображениями региональной стабильности. Однако нынешний конфликт фактически перечеркнул эти попытки.

Последствия для Персидского залива

Действия Ирана на первый взгляд выглядят как просчитанный риск. Избегая прямой конфронтации с Соединёнными Штатами и одновременно нанося удары по их региональным партнёрам, Тегеран реализует стратегию горизонтальной эскалации, которая пока приносит результаты. Её цель заключается не в немедленной победе, а в создании дополнительного рычага давления на Вашингтон за счёт повышения цены, которую администрация Дональда Трампа платит за давление на Иран. На данный момент эта асимметричная стратегия работает.

Однако, во-первых, по мере усиления иранских атак на государства Персидского залива эти страны, прежде всего ОАЭ, могут перейти к более жёсткой реакции. Если эмиратцы продолжат ограничиваться уступками Тегерану и не дадут ответ, это может привести к подрыву доверия к ним на международной арене, а также к укреплению Ирана в роли региональной державы, претендующей на доминирование в Персидском заливе и фактический контроль над Ормузским проливом.

Пока же ОАЭ отвечают на атаки в основном публичными заявлениями и выражением возмущения.

Во-вторых, на Ближнем Востоке продолжается быстрое наращивание американского военного присутствия. Речь идёт о сотнях рейсов американской военно-транспортной авиации в Израиль и страны Персидского залива, переброске крупных партий авиабомб и ракет, подразделений морской пехоты и сил 82-й воздушно-десантной дивизии, а также дополнительных боевых кораблей и ударной авиации.

Вероятность новой военной кампании США и Израиля против Ирана остаётся достаточно высокой, хотя в случае с Трампом сложно быть в чём-либо полностью уверенным. Когда именно это может произойти, в каком формате и насколько продолжительной окажется следующая волна ударов — пока неизвестно.

Однако теперь развитие ситуации в определённой степени зависит и от вооружённых сил ОАЭ — хорошо подготовленных, оснащённых и способных действовать как в воздухе, так и на земле. Вряд ли эмиратцы самостоятельно вступят в прямой конфликт с Ираном, однако в случае начала новой американо-израильской кампании ударов по иранским объектам ОАЭ вполне могут к ней присоединиться.