Китай – Иран: оружие под знаком вопроса Статья Матанат Насибовой

На фоне продолжающегося военного противостояния на Ближнем Востоке информация о возможных поставках Китаем Ирану вооружения породила множество предположений, основное из которых заключается в том, что, если это соответствует действительности, то такой сценарий кардинально изменит баланс сил и ход событий, причем не только на Ближнем Востоке.

На днях агентство Reuters со ссылкой на свои источники сообщило, что Исламская Республика в ближайшие недели должна получить первую партию из общего количества до 400 переносных зенитно-ракетных комплексов QW-12 и FN-16 китайского производства. Эта сделка, стоимость которой оценивается в 60–70 миллионов долларов, является одной из крупнейших инициатив Тегерана, направленных на укрепление системы противовоздушной обороны ближнего радиуса действия с начала войны с США и Израилем, которая выявила пробелы в способности иранской стороны защищать военные объекты и стратегическую инфраструктуру. Отмечается также, что поставки будут осуществляться воздушным транспортом из Урумчи на западе Китая транзитом через Пакистан в Иран.

Отдел по связям с общественностью Вооруженных сил Пакистана (ISPR) отреагировал незамедлительно, заявив, что «предположения о причастности Пакистана к поставкам Ирану средств противовоздушной обороны из Китая являются полностью вымышленными и ложными». В аналогичном ключе высказались и в китайском МИД: «Соответствующие сообщения являются полностью безосновательными. Китай последовательно играет роль в содействии миру и прекращении конфликта». Однако, невзирая на заявления, военные эксперты уже просчитывают различные сценарии и полагают, что поставка сотен ПЗРК значительно расширит арсенал Ирана в области средств ПВО малой дальности и подчеркнет углубление военных связей с Китаем.

Во всей этой противоречивой ситуации на авансцену выходят следующие вопросы: «Действительно ли КНР намерена поставлять вооружение ИРИ, и если да – то что конкретно обусловило принятие китайскими властями такого решения?»; «И какие риски таит в себе подобный ход событий?» Чтобы прийти к максимально точному знаменателю, рассмотрим сложившиеся реалии с разных ракурсов.

Итак, во-первых, здесь присутствует желание Пекина сохранить Иран в качестве своего стратегического партнера, поскольку последний выступает одним из ключевых звеньев китайской политики в Евразии. С помощью поставок военного назначения, Поднебесная фактически закрепляет за собой право на приоритетную закупку иранской нефти в долгосрочной перспективе, а также – что тоже вполне вероятно – рассчитывает на безоговорочность своего участия в иранских инфраструктурных проектах после завершения войны.

Второй аспект лежит уже в плоскости американо-китайской глобальной конкуренции, которой экспертно-аналитическое сообщество уже присвоило статус исторической. Как известно, в начале прошлого месяца Вашингтон расширил «черный список» китайских компаний, которые, согласно американской версии, связаны с армией КНР: Министерство войны внесло в этот перечень такие крупные технологические корпорации, как Alibaba, Baidu, BYD и NIO. Ответом китайской стороны на эти шаги стало введение экспортного контроля в отношении 10 американских компаний, работающих в сфере обороны, аэрокосмической отрасли и добычи редкоземельных металлов – AVEOX, Red Cat Holdings, Teal Drones, IMSAR, Jaia Robotics, Ball Aerospace & Technologies, Oshkosh Defense, L3Harris Maritime Services, MP Materials и USA Rare Earth. Параллельно Минфин КНР объявил, что государственным учреждениям будет запрещено закупать продукцию 46 компаний США, включая подразделения Lockheed Martin, Raytheon и General Dynamics.

Как видим, Пекин и Вашингтон в очередной раз вышли на тропу жесткого экономического противостояния, и вполне закономерно предположить, что решение о поставках Ирану зенитно-ракетных комплексов QW-12 и FN-16, которое, несмотря на все сообщения, пока еще лежит в гипотетической области, вызвано и этими условиями. Это – что касается причин, способных подвигнуть Поднебесную пойти на такой шаг.

Относительно рисков можно сказать, что они в большей мере лежат в области геополитики и репутационных потерь. Начнем с того, что КНР целенаправленно придерживается в своей внешнеполитической линии модели паритета и имиджа государства, стремящегося не допустить усиления конфронтации. В приложении к Ближневосточному региону Поднебесная последовательно выступает за прекращение огня и политический диалог, регулярно призывая стороны к сдержанности. В силу этого подтверждение поставок Китаем Ирану какого бы то ни было вооружения незамедлительно вызовет шквал негатива, в том числе и со стороны арабских государств, с которыми китайская сторона стремится сохранить взаимовыгодные связи, и автоматически нивелирует репутацию Пекина как сторонника мирного урегулирования всех существующих на сегодняшний день конфликтов в мире. 

Подобный исход вряд ли соответствует долгосрочным задачам китайских властей, сосредоточенных на технологической независимости, экономическом переходе к высококачественному росту и реализации стратегии «двух столетних целей», ключевыми этапами которой являются 15-й пятилетний план, рубеж 2035 года и превращение страны в великую державу к 2049 году.

Суммируя сказанное, можно прийти к выводу, что Китай не станет снабжать Иран оружием, а, скорее всего, будет последовательно расширять поставки материалов, которые позволят Тегерану восстановить свой военно-промышленный комплекс. Таким методом Пекин достигнет всех своих целей: закрепит долгосрочное стратегическое сотрудничество с Исламской Республикой, посредством концепции «правдоподобного отрицания» (plausible deniability) и разделения понятий сохранит за собой статус приверженца мира и одновременно избежит прямого столкновения с США, не пересекая их официальные «красные линии».