Китайский сценарий для Афганистана и Пакистана Статья Матанат Насибовой

В последнее время КНР стремится еще больше упрочить свои геополитические позиции как в мире в целом, так и в большом Азиатском регионе и предпринимает в данном направлении конкретные действия, в том числе и выступая в качестве миротворца по урегулированию вооруженных конфликтов, в частности, между Афганистаном и Пакистаном.

Так, накануне представитель китайского Министерства иностранных дел Мао Нин во время брифинга заявила, что Пекин официально подтвердил свою роль посредника в урегулировании противостояния между Исламабадом и Кабулом: «И Пакистан, и Афганистан высоко ценят и приветствуют посредничество Китая и готовы снова сесть за стол переговоров, что является хорошим знаком».

Краткая справка: Основная причина конфликта между Кабулом и Исламабадом — деятельность группировки «Техрик-е Талибан Пакистан» (ТТП), которая базируется в Афганистане и атакует Пакистан. Текущее обострение вызвано трансграничными ударами, отказом Кабула сдерживать ТТП и историческим спором о «линия Дюранда».

Итак, для начала отметим, что самым известным и успешным примером посредничества Китая стало восстановление дипломатических отношений между Саудовской Аравией и Ираном в марте 2023 года. После долгих лет «ледникового периода» именно благодаря усилиям Пекина эти два государства возобновили дипломатические отношения и даже приняли решение об открытии посольств. Этот успех продемонстрировал, что Поднебесная способна добиваться результатов там, где традиционные западные посредники сталкиваются с трудностями, что существенно повысило авторитет КНР на Ближнем Востоке.
 
С другой стороны, с учетом прагматизма Пекина его очередную посредническую миссию необходимо расценивать прежде всего как преследующую исключительно интересы самого Китая, в основе чего лежат следующие нюансы. Во-первых, для КНР крайне важна стабильность в пакистано-афганском приграничье, поскольку данный регион китайская сторона рассматривает как ключевой фактор в обеспечении внутренней безопасности и реализации масштабных инфраструктурных проектов в свете своих опасений по поводу того, что дестабилизация в Афганистане может привести к проникновению экстремистских и террористических групп, к примеру, «Исламского движения Восточного Туркестана», через границу в Синьцзян. И данное беспокойство Пекина имеет под собой веские обоснования.

Достаточно вспомнить, что в периоды нестабильности в Афганистане, особенно в 1990-е годы, экстремисты не раз проникали из этой страны в Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) КНР через Ваханский коридор. В силу этого весьма логичным выглядит утверждение о том, что, выступая посредником в конфликте между Кабулом и Исламабадом, Китай стремится предотвратить возможные попытки экспорта радикализма на свою территорию.

В целом, как отмечают эксперты, свои действия в СУАР Поднебесная определяет как борьбу с «тройственным злом» — терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом — и под защитой Синьцзяна понимает обеспечение национальной безопасности, территориальной целостности и идеологической стабильности региона, который считается ключевым узлом инициативы «Один пояс — один путь».

Во-вторых, миротворческая миссия Пекина не только укрепляет его влияние в Азиатском регионе, но и повышает его геополитическую значимость через развитие инфраструктуры укрепления безопасности и политику «мягкой силы».
  
В-третьих, посредством экономики и логистики Китай намерен связать Афганистан с проектом СРЕС (Китайско-пакистанский экономический коридор), что требует стабильности между Кабулом и Исламабадом, и параллельно КНР поддерживает тесные стратегические связи с Пакистаном. При этом Пекин не вмешивается во внутренние дела этих двух государств, что полностью устраивает обе конфликтующие стороны.

С учетом вышеперечисленных нюансов можно предположить, что в ходе переговоров Поднебесная способна снизить уровень напряженности и продвинуть определенные договоренности вокруг безопасности границы, но говорить о полной нормализации отношений между Афганистаном и Пакистаном, надо полагать, преждевременно.

Наиболее возможным представляется сценарий, при котором конфликт может перейти в фазу управляемой напряженности под контролем Поднебесной. Этот вариант развития событий приемлем для сторон ввиду их недоверия друг к другу из-за серьезных разногласий вокруг линии Дюранда, что в принципе способствовало переходу конфликта из идеологической формы в «горячую фазу», и устранение этого фундаментального противоречия маловероятно даже при модераторстве столь мощного игрока, как Китай.
 
С другой стороны, ситуацию осложняет стремление этих стран к доминированию в регионе. Что любопытно, с геополитической точки зрения Исламабаду выгодно иметь дружественный Кабул, чтобы избежать войны на два фронта (Индия — на востоке, Афганистан — на западе) и получить «стратегическую глубину». Афганистан, напротив, не желает зависеть от Пакистана и стремится к более самостоятельной политике.
 
В своей совокупности эти факторы позволяют сделать следующие выводы. В том случае, если военные действия в афгано-пакистанском приграничье усилятся, то посредничество Китая примет формальный характер, что вынудит Пекин ограничиться защитой исключительно своих региональных проектов. При другом раскладе стороны могут договориться «не пересекать красные линии», но о полном примирении между Кабулом и Исламабадом даже при посредничестве Пекина пока говорить не приходится.