Когда гостеприимство важнее памяти Москва встретила хлебом-солью аморалов

Второго июня в московском аэропорту Эндрю Тейта и его брата Тристана встречали хлебом-солью. Народный ансамбль, песня «Матушка-земля», расшитые рушники, караваи на вытянутых руках — полная программа обрядового гостеприимства, которую в России обычно приберегают для глав государств и почётных делегаций. Гости, ради которых всё это было устроено, с декабря 2022-го проходят в Румынии обвиняемыми по делу о торговле людьми, торговле несовершеннолетними, изнасиловании, создании организованной преступной группы и отмывании денег; параллельно разбирательства идут в Великобритании.

Видео с караваем Тейт выложил сам, сопроводив русской поговоркой про старых и новых друзей. Приехал он в момент проведения Петербургского международного экономического форума, лозунгом которого является тема, вынесенная ещё на прошлогоднюю сессию, — об общих ценностях как основе роста в многополярном мире. Сложно придумать более точную иллюстрацию к разрыву между тем, что Россия о себе говорит, и тем, как себя ведёт.

Разрыв этот не случайный эпизод. Он – та самая основа российского отношения к Западу, которая перманентно воспроизводится еще с петровских времён и которую не отменили ни советский период, ни постсоветский. Эта формула проста и в то же время внутренне противоречива: РФ заявляет себя самостоятельной цивилизацией, антиподом Запада, носителем особой духовности и традиций и одновременно оценивает собственные успехи исключительно сквозь западную призму, то есть, признанием с той стороны, вниманием оттуда, присутствием на своих площадках людей с теми именами.
 
Современная Россия – «оплот, удерживающий мир от хаоса», «последний бастион нормальности» против «разлагающегося либерального Запада» — этот нарратив работает ровно до того момента, пока в Москву не прилетает кто-нибудь с западным паспортом, и тогда вся машина гостеприимства приводится в движение, воспроизводя истинную иерархию ценностей. Признание ищут там, где его, согласно собственно российской риторике, искать незачем.

Чтобы оценить эпизод с Тейтами, надо посмотреть, кого именно Москва сегодня в состоянии привезти к себе. Петербургский форум задумывался когда-то как российский Давос — площадка, куда едут за инвестициями, где первый эшелон мирового бизнеса подписывает контракты, а присутствие крупного западного имени само по себе служит знаком вовлечённости РФ в глобальную экономику.

После 2022-го эта функция умерла. Первый эшелон Запада — серьёзные корпорации, действующие политики, интеллектуалы с репутацией — объезжает его стороной, потому что цена появления на петербуржской арене стала слишком высокой. И осталось то, что осталось: экс-канцлер Германии Герхард Шрёдер, давно превратившийся в лоббиста российских энергоинтересов и утративший авторитет в собственной стране; американская праворадикальная активистка Кэндис Оуэнс, заявленная на сессию о семейных ценностях. 
 
И в довесок в Москву во время проведения мероприятия в Северной столице прибывают братья Тейт, чья известность держится на агрессивной мизогинии и уголовных делах в нескольких юрисдикциях. Их образ ложится в российскую пропагандистскую рамку без зазора: вот настоящий мужчина, человек традиции, жертва того самого либерального Запада, против которого Москва себя позиционирует. Тейтов можно предъявить внутренней аудитории как доказательство — смотрите, нас поддерживают на западных берегах, и их «лучшие люди» на нашей стороне. Можно предъявить молодёжи, для которой эти братья остаются влиятельными фигурами Интернета, и через них подтянуть её в антизападную повестку. С точки зрения пропагандистской механики они – гости идеальные. Вся соль в том, что эта механика разоблачает сама себя, если доказательством ее правоты служат те, кто обвиняется в торговле людьми. Но и этим дело не ограничивается.

Москва хлебом-солью встретила тех, кто в январе 2026-го вместе с группой других ультраправых интернет-персонажей во главе с американским неонацистом Ником Фуэнтесом попал в скандальное видео из клуба в Майами: вся компания радостно подпевала запрещённому за разжигание ненависти треку Канье Уэста «Heil Hitler», а некоторые вскидывали руку в нацистском приветствии. Фуэнтес, которого правозащитные организации от SPLC до Антидиффамационной лиги аттестуют как белого националиста и отрицателя Холокоста, в качестве друга и нацистское приветствие под гимн фюреру, — вот публичный бэкграунд гостей, которым в Москве через несколько месяцев расстелили обрядовое гостеприимство. И здесь декларация и практика расходятся уже не на уровне вкуса, а на уровне самого святого, что есть в российской идеологии. 

Победа в Великой Отечественной войне объявлена в России абсолютной и неприкосновенной ценностью; ей посвящён один из главных государственных праздников, её именем — «денацификацией» — оправдана война против соседней страны. В 2022 году на арене в Лужниках собрали двести тысяч человек под лозунгом «За мир без нацизма». И та же самая система, для которой борьба с нацизмом — основа основ, с распростертыми объятиями встречает тех, кто буквально недавно воспевал Гитлера в компании отрицателей Холокоста. Невозможно одновременно объявлять победу над нацизмом высшей ценностью нации и оказывать почести тем, кто транслирует гитлеровское приветствие на просторах Сети. Либо сакральность памяти — фикция, либо гостеприимство важнее памяти, то и другое одновременно – несовместимо.

Историческая глубина оказанного братьям приёма больше, чем кажется. Советский Союз десятилетиями практиковал ровно то же самое — привозил и обхаживал западных радикалов, разочарованных интеллектуалов, всех, кто готов был сказать у микрофона нужное слово о превосходстве советского строя. Логика была та же: раз нас хвалит кто-то с Запада, значит, наша правота получила внешнее подтверждение. Эта деталь обнажает суть невроза. Подлинно самодостаточная цивилизация не нуждается в том, чтобы её величие удостоверяли иноземцы, тем более — сомнительного толка. Потребность в подобных заверениях говорит не о силе, а о скрытой зависимости: чем громче её отрицают, тем отчётливее она проявляется.