Красное море между деэскалацией и возвращением в турбулентность Обзор Артема Кирпиченка

Красное море издавна являлось одним из важнейших маршрутов мировой торговли, и многие страны стремились распространить на него свою гегемонию. И сегодня целый ряд государств, среди которых несколько региональных держав, хотят закрепиться на его берегах, чтобы либо получать экономические выгоды от контроля над морскими путями, либо противостоять соперникам.

Первыми стратегическую важность данного региона оценили Иран и Турция. Более десяти лет назад Тегеран при поддержке своих союзников – йеменских хуситов закрепился там и продемонстрировал, что может в случае необходимости наносить удары по израильским и американским судам.
 
Следующей державой, создавшей свои плацдармы на берегах Красного моря, стала Турция, которая в 2011 году пришла на помощь Сомали во время разразившегося в этой стране голода. Турки восстановили аэропорт и порт Могадишо, а в 2017-м открыли там военную базу TURKSOM.
   
Сильным игроком в этом регионе являются и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), которые поддерживают усилия Южного переходного совета в Йемене по созданию независимого государства, что дает им значительное влияние в районе Аденского залива и у входа в Красное море, а также предоставляет возможность оказывать помощь своим союзникам в Судане.

В свою очередь, усиление Эмиратов вызывает обеспокоенность у Саудовской Аравии. Эр-Рияд предупредил Южный переходный совет, захвативший провинции Хадрамаут и Аль-Махра, о необходимости отвести свои силы. При этом саудовцы не ограничились заявлениями и нанесли удары по силам ЮПС.

В то же время в середине ноября 2025-го в Джидде прошли учения Red Wave 8 с участием военно-морских сил Египта, Саудовской Аравии, Иордании, Судана, Йемена и Джибути с целью борьбы с морскими угрозами, которые стали продолжением учений, начавшихся в 2019 году после создания по инициативе Эр-Рияда регионального альянса, в который вошли Саудовская Аравия, Египет, Джибути, Сомали, Судан, Йемен и Иордания, имеющие выход к Красному морю.

С другой стороны, Египет в августе 2024 года подписал оборонный пакт для укрепления сотрудничества в области безопасности с Сомали и увеличил число египетских военнослужащих в составе миротворческих сил Африканского союза в этом государстве. Страна пирамид обеспокоена положением с безопасностью в регионе, что влияет на судоходство в Суэцком канале, через который ежедневно проходят от 50 до 60 судов, то есть, около 20 тысяч судов в год, и который обеспечивает примерно 30 процентов мирового контейнерного трафика. Так, эта водная артерия за два года войны в Газе потеряла 50 процентов своих доходов из‑за общей напряженности и нападений в Красном море.

Наконец в «Большую игру» за Красное море включился Израиль. В конце 2025-го эта страна признала «независимость» небольшого по территории «Сомалиленда», имеющего, несмотря на свои размеры, важное стратегическое значение благодаря возможности контролировать проход к Красному морю на юге. Таким образом, Израиль получает площадку для операций против хуситов, которые во время недавней войны в Газе атаковали израильские и американские корабли и парализовали израильский порт Эйлат.

Следует добавить, что с «Сомалилендом» подписала меморандум о взаимодействии еще одна важная страна – Эфиопия. Это набирающее силу государство стремится обеспечить себе доступ к Красному морю, что усиливает опасения по поводу новой эфиопо-эритрейской войны. Претензии Аддис-Абебы на порт Ассаб в Эритрее в 2025 году побудили стороны мобилизовать силы и поддержать повстанческие группировки в приграничной зоне.
 
Помимо государств, в регионе действуют и террористические организации, располагающие большими запасами оружия и финансовыми ресурсами. Через Красное море проходят контрабандные маршруты, используемые «Аль-Каидой на Аравийском полуострове», «Аш-Шабааб» и «Исламским государством в Сомали». Сомалийские вооруженные группировки предоставляют им помощь в контрабанде и морской разведке в обмен на оружие и технологии.

Активизация контрабанды в Красном море вызвала решительную реакцию со стороны Запада: в апреле Африканское командование Вооруженных сил Соединенных Штатов сообщило, что нанесло авиаудар по судну без опознавательных знаков, перевозившему оружие в сомалийских территориальных водах. Отмечалось также, что благодаря своей роли в центре транснациональной сети контрабандистов «Исламское государство в Сомали» служит финансовым центром для более крупного ИГИЛ.

Таким образом, бассейн Красного моря к концу 2025 года стал местом противостояния «всех против всех», однако эксперты выражают надежду, что в 2026-м в данном регионе появится небольшая перспектива для хрупкой стабильности, но для этого потребуется широкая координация и добрая воля всех заинтересованных акторов.

Так, соглашение о прекращении огня между Израилем и ХАМАС ставит под вопрос дальнейшие атаки со стороны хуситов, поскольку они представляли свои операции в Красном море как акты солидарности с Палестиной, направленные на оказание давления на еврейское государство с целью прекращения его кампании в Газе. Сейчас хуситы приостановили нападения на Израиль, но предупредили, что нанесут удар, если полномасштабные боевые действия возобновятся.
 
Правительство Эфиопии, в свою очередь, отвело свои войска с позиций, где они могли вступить в прямой контакт с эритрейскими силами, а Эритрея не может рисковать и вовлекаться в конфронтацию, которая вызовет еще большую негативную реакцию международного сообщества в дополнение к уже существующим санкциям против этой страны.

Саудовская Аравия, все чаще стремящаяся позиционировать себя в качестве регионального посредника, могла бы воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы возобновить дискуссии о создании органа для координации безопасности в Красном море — идея, которую впервые выдвинули в 2020 году в Совете арабских и африканских прибрежных государств Красного моря и Аденского залива. В то же время Эр-Рияд совместно с США, ОАЭ и Египтом — так называемой «Четверкой» — выступает посредником между Силами быстрого реагирования и суданскими Вооруженными силами, стремясь обеспечить прекращение огня и поддержать устойчивый мир в Судане.

Между тем без реальной координации регион Красного моря останется крайне уязвимым для долговременного противостояния и внезапных обострений, что ставит под угрозу мировую торговлю, поскольку страны Персидского залива, правительства стран Африканского Рога и сверхдержавы преследуют собственные цели, опираясь на вооруженные местные группировки с их собственными амбициями. Нынешняя пауза в военных действиях открывает узкое окно возможностей для стабилизации, и от того, как воспользуются этим игроки, зависит, будет ли Красное море двигаться в сторону долгосрочной деэскалации или вернется в пучину турбулентности.