Массовые аресты чиновников в Ираке: борьба с коррупцией или политические перемены? Аналитика Шерешевского

Международные наблюдатели относят Ирак к числу наиболее коррумпированных стран региона. На этом фоне заслуживают внимания усилия нового премьер-министра Али аз-Заиди по борьбе с коррупцией.

29 июня Заиди заявил, что недавние аресты в стране — лишь начало гораздо более масштабной кампании по искоренению коррупции.

«Недавняя кампания по борьбе с коррупцией — лишь первый этап, и правительство продолжит борьбу с ней с целью возврата государственных средств», — заявил он, добавив, что власти не проявят в этом вопросе «никакой снисходительности».

Накануне в рамках антикоррупционного расследования были арестованы 47 человек. Среди них оказались советник бывшего премьер-министра Мухаммеда Шиа ас-Судани, члены его парламентской фракции, чиновник Министерства нефти и депутаты от суннитской партии «Азм».

В конце мая также был арестован заместитель министра нефти по вопросам нефтепереработки Аднан аль-Джумайли. Его обвинили в хищении средств с нефтеперерабатывающих заводов. 

Тогда Заиди заявил, что отклонил предложение о взятке в размере 200 миллионов долларов от некоего «чиновника министерства», хотя имени Джумайли не назвал.

У одного из арестованных полиция обнаружила изготовленное ювелирами золотое нижнее белье супруги чиновника, усыпанное драгоценными камнями. В другом случае были найдены миллионы долларов в специально оборудованном подземном тайнике. Чтобы добраться до сейфа, властям пришлось вызвать экскаваторы, которые вырыли глубокий котлован.

СМИ заговорили о новом этапе в иракской политике. Тем более что некоторые из арестованных, предположительно, были связаны с одним из пользующихся большим влиянием в стране проиранских ополчений — «Катаиб Хезболла» (КХ). Ранее американцы добились отстранения от борьбы за пост премьер-министра Ирака Нури аль-Малики, тесно связанного с Ираном, а также выдвигали обвинения против других лиц и организаций, включая КХ.

Не запущен ли сегодня в стране политический процесс, направленный не только против коррупции, но и против иранского влияния? Чтобы понять смысл происходящего, необходимо обратиться к особенностям политического устройства Ирака.

Нефть и коррупция

Ирак является одним из крупнейших экспортеров нефти в мире. До весеннего кризиса в Ормузском проливе страна экспортировала около 3 миллионов баррелей нефти в день и планировала увеличить этот показатель до 4 миллионов. Правительство даже рассматривает возможность выхода из ОПЕК, поскольку его не устраивают квоты, установленные этой международной организацией стран — экспортеров нефти.

Иракская экономика демонстрирует признаки роста. По данным Всемирного банка, ВВП страны в 2024 году превысил 279 миллиардов долларов при населении около 50 миллионов человек. Официальный Багдад сумел привлечь иностранный капитал в нефтедобывающую отрасль, выплачивая инвесторам фиксированное вознаграждение за разработку месторождений. Основными иностранными инвесторами являются китайские компании. Экономика Ирака по-прежнему основана на нефтяных доходах, которые обеспечивают около 90% поступлений в государственный бюджет.

Однако национальное богатство распределено крайне неравномерно. Безработица превышает 15%, а среди молодежи достигает 25–35%. Это особенно чувствительный показатель, поскольку, согласно расчетам социологов, при молодежной безработице выше 25% резко возрастает риск политической нестабильности. Около 16 миллионов иракцев, то есть примерно треть населения, живут за чертой бедности. Еще одной серьезной проблемой, влияющей на качество жизни, остается опустынивание.

Крупнейшие иракские компании принадлежат государству, однако фактически находятся под контролем различных политических партий, а точнее — их лидеров. Партии концентрируют в своих руках ключевые богатства страны, а на престижные должности руководители нередко назначают представителей своих племен, поскольку племенная система по-прежнему играет в Ираке чрезвычайно важную роль.

В 2022 году газета The Washington Post сообщила, что с момента вторжения международной коалиции во главе с США в 2003 году, приведшего к свержению многолетнего лидера Саддама Хусейна, из-за коррупции Ирак, по имеющимся оценкам, потерял более 320 миллиардов долларов.

Коррупция ведет и к деградации инфраструктуры. Во многих регионах ощущается нехватка чистой питьевой воды, систематически происходят отключения электроэнергии, а население жалуется на отсутствие базовых государственных услуг, включая качественную медицинскую помощь и доступное жилье.

Социальные проблемы и политическая нестабильность

Нищета, безработица и отсутствие базовых услуг регулярно становятся причиной массовых протестов. Центром социальных волнений в Ираке считается Садр-Сити — двухмиллионный бедный шиитский пригород Багдада, а также города Басра и Насирия. Это представляет серьезную угрозу для любого иракского правительства.

В прошлом иракцы неоднократно поднимали восстания даже против столь жесткого режима, как диктатура Саддама Хусейна. Так, в марте-апреле 1991 года они едва не свергли его в ходе вооруженного восстания, когда власть в ряде районов перешла к избранным населением советам самообороны, а предприятия оказались под контролем рабочих органов самоуправления. Эти события получили название «Интифада Шаабания» (восстание месяца Шаабан).

Несмотря на подавление восстания, протестная активность не прекратилась. В 1999 году новые выступления вновь создали серьезную угрозу для режима Саддама Хусейна. Во время американского вторжения в 2003 году значительная часть иракских военнослужащих дезертировала, отказавшись защищать режим.

В 2019 году Ирак охватило новое мощное протестное движение, выступавшее против коррупции, безработицы, нехватки чистой воды и постоянных отключений электроэнергии, — «восстание Тишрин» (Октябрьское восстание). Оно было жестоко подавлено проиранскими ополченцами, открывшими огонь по демонстрантам. Тем не менее социальные низы по-прежнему представляют серьезную угрозу для руководства страны, которое вынуждено учитывать этот фактор.

Жемчужина в короне иранской империи

Ирак иногда называют именно так. В стране, где шииты составляют подавляющее большинство населения (около 65%), у власти находится группа проиранских шиитских партий, опирающихся на вооруженные ополчения. Их альянс — Координационный механизм — занимает центральное положение в правительстве и системе распределения финансовых потоков, хотя другую, менее влиятельную, но также значимую часть правящего класса составляют представители суннитских и курдских партий, которые обычно входят в коалиционное правительство. Около половины населения не ходит на выборы, считая бессмысленной поддержку тех или иных группировок, а во время протестов иракцы обычно поджигают штабы всех политических партий, до которых могут добраться.

Крупнейшая оппозиционная партия во главе с шиитским духовным лидером Муктадой Садром, победившая на прошлых выборах и критиковавшая как иранский режим, так и зависимость страны от Ирана, бойкотировала последние выборы. Ее депутаты даже покинули парламент после того, как Верховный суд, возглавляемый, по утверждению критиков, проиранскими чиновниками, не позволил партии сформировать правительство.

После этого государство в Ираке фактически перешло под контроль проиранских ополчений, входящих в зонтичную организацию СНМ (Силы народной мобилизации), и связанного с ними блока «Координационный механизм» (КМ).

Руководители ведущих ополчений — Каис Хазали, Хади аль-Амири и ряд других — фактически стали первыми лицами государства. Общая численность их вооруженных формирований за последние годы была увеличена почти вдвое — примерно до 250 тысяч человек. Они финансируются из государственного бюджета.

Число государственных служащих также планировали увеличить на 700–800 тысяч человек, и мало кто сомневается, что эти рабочие места получат родственники и сторонники нынешних хозяев Ирака.

Ополчения и политики, связанные с правящим Координационным механизмом и СНМ, поддерживают тесные связи с Ираном — военные, политические и экономические. Иран поставляет им ракеты и беспилотники, а также занимается подготовкой их подразделений.

Чтобы обходить американские и европейские санкции, иранские компании, тесно связанные с силовыми структурами КСИР (Корпус стражей исламской революции), перенесли часть бизнеса в Ирак. Там же ведут деятельность и другие иранские прокси — ливанская «Хезболла» и йеменские хуситы. Иранская нефть экспортируется через Ирак, смешиваясь с иракской, а финансовые потоки проходят через мировую банковскую систему, к которой Ирак подключен, в отличие от находящихся под санкциями Ирана и «Хезболлы».

Али аз-Заиди — банкир, которого недоброжелатели обвиняли в отмывании иранских денег, и видный бизнесмен с небольшим политическим опытом. Он занял пост премьер-министра в мае после выдвижения его кандидатуры тем же доминирующим в Ираке проиранским Координационным механизмом — альянсом шиитских партий, опирающимся на крупнейший парламентский блок и крупнейшую военную силу страны — ополчения СНМ. Его участники не скрывают намерения выстроить страну по иранскому образцу, рассматривая СНМ как аналог иранского КСИР.

Напомним, что в Иране существуют две армии — регулярная и КСИР, выросший из исламистских ополчений. При этом КСИР контролирует значительную часть крупных компаний и министерств. Иракские политики и командиры ополчений идут тем же путем, создав концерн «Мухандис», аккумулирующий их средства и обладающий огромными полномочиями, включая право присваивать земельные участки без одобрения властей Ирака.

Выборы в Ираке состоялись в ноябре прошлого года. Первоначально кандидатом на пост премьер-министра был выдвинут бывший глава правительства Нури аль-Малики, однако он столкнулся с сопротивлением со стороны администрации Трампа и ряда иракских политиков. После нескольких месяцев политической борьбы компромиссной фигурой стал Заиди. Таким образом, Трамп добился недопущения к власти слишком тесно связанного с Тегераном Малики. Однако, по существу, это мало что изменило.

Кандидатуру Заиди одобрил глава Верховного судебного совета Фаик Зайдан, которого часто называют «некоронованным королем Ирака». Он обладает значительным влиянием благодаря тесным связям с наиболее влиятельными политическими фигурами Ирана, а также с руководством ведущих проиранских ополчений Ирака, входящих в СНМ. Именно Зайдана сегодня называют и «главным борцом с коррупцией».

Получится ли у Заиди искоренить коррупцию?

Иракские лидеры и раньше обещали искоренить коррупцию. Так, Мухаммед Шиа ас-Судани, также выдвинутый Координационным механизмом и предшественник Заиди, выступил с подобными обещаниями после того, как занял пост премьер-министра в октябре 2022 года. Однако принципиально ничего не изменилось. Тем не менее аресты высокопоставленных чиновников происходили и раньше, происходят они и сегодня. На это есть ряд причин, обусловленных процессами, описанными выше.

Во-первых, руководители Ирака должны демонстрировать Вашингтону готовность избавляться от наиболее одиозных проиранских политиков и чиновников. Как ни странно, это не вызывает протеста у самого Ирана. Дело в том, что как иранское руководство, так и власти Ирака заинтересованы в том, чтобы избежать введения американских санкций против Багдада. Подобные меры лишили бы элиты обеих стран значительной части доходов. Поэтому они периодически идут навстречу Вашингтону, позволяя американской администрации демонстрировать своим избирателям внешнеполитические успехи.

Среди подозреваемых в коррупции, например, заместитель министра нефти Ирака по вопросам распределения Али Маарджи. В мае США ввели против него санкции, обвинив в смешивании иранской и иракской нефти в интересах КСИР в обход американских санкций против Ирана. Министерство финансов США заявило, что Маарджи контролировал контрабанду нефти и был напрямую связан с КСИР. По оценке американской стороны, эта схема приносила около 1 миллиарда долларов в год. Было бы логично ожидать, что новый премьер-министр Ирака распорядится арестовать Маарджи или, по крайней мере, отстранит его от исполнения государственных обязанностей.

Стоит помнить, что Высший судебный совет Ирака во главе с судьей Фаиком Зайданом, которого многие считают одним из ключевых проводников влияния Тегерана в стране, не только руководит борьбой с коррупцией, но и стал важным участником процесса выстраивания отношений с администрацией Трампа.

Госсекретарь США Марко Рубио отметил роль Верховного судебного совета в освобождении американской журналистки Шелли Киттлсон, похищенной в апреле группировкой «Катаиб Хезболла».

Зайдан имеет тесные связи с этой группировкой, входящей в СНМ. Не утверждая ничего категорично, можно предположить, что подобная последовательность событий способна породить вопросы: не была ли эта история демонстративной акцией, призванной представить освобождение журналистки как пример борьбы с проиранскими силами и тем самым произвести благоприятное впечатление на Вашингтон?

Во-вторых, антикоррупционная кампания Заиди напоминает аналогичные кампании, которые проводили и предыдущие правительства Ирака в начале своего правления. Один из ведущих специалистов по Ираку Ренад Мансур объясняет это следующим образом: «Так устроен процесс передачи власти от старого правительства к новому. Последнее обычно проводит антикоррупционную кампанию, имея две основные цели. С одной стороны, устраняются люди предыдущего правительства, а на их место назначаются лояльные новому руководству чиновники. С другой — происходящее преподносится обществу как пример борьбы с коррупцией, что помогает новому руководству легитимизировать себя, убеждая граждан, что теперь все будет иначе, чем при прежней власти».

Основатель консалтинговой компании Geopol Labs Рамси Мардини придерживается схожей точки зрения: «Антикоррупционные кампании в Ираке давно носят политический характер. Они служат удобным предлогом для принудительных мер и переплетаются с борьбой элит. Премьер-министры регулярно используют их для укрепления собственной власти, ослабления конкурирующих патронажных сетей и наращивания политического капитала как внутри страны, так и на международной арене».

«Аресты чиновников среднего звена происходят потому, что руководители страны могут себе это позволить. Но те, кто находится выше, стоят над законом и никогда не окажутся в тюрьме», — утверждает Ренад Мансур, имея в виду руководителей проиранских ополчений.

Израильский эксперт Джонатан Спайер полагает, что влияние Ирана, власть его иракских союзников — политиков и командиров ополчений — и коррупция настолько тесно переплетены, что при сохранении существующего политического порядка искоренить коррупцию невозможно, как невозможно и существенно ослабить иранское влияние в Ираке.

Вместе с тем борьба между различными фракциями внутри могущественного проиранского блока вполне реальна, и те, кто контролирует ключевые механизмы власти, стремятся использовать антикоррупционную кампанию для ослабления своих внутренних соперников.