«Мекканский пакт»: изменит ли новый альянс баланс сил на Ближнем Востоке? Аналитика Шерешевского

Подписанный Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном 7 августа «Мекканский пакт» по-прежнему превалирует в повестке мировой общественности, при этом характер соглашения подвиг многих выдвинуть предположение о появлении на международной арене аналога Организации Североатлантического договора – так называемого «мусульманского НАТО».

Как известно, данный документ провозглашает принцип совместной обороны, согласно которому нападение на одного из участников приравнивается к агрессии против всех трех государств, хотя конкретные механизмы оказания поддержки в таком случае в нем не прописаны. И в данном контексте возникает существенный вопрос: «Что в целом сулит региону Ближнего Востока эта новая оборонная конфигурация?»
 
Итак, Саудовская Аравия – одна из богатейших стран Залива, оказывающая значительную помощь другим государствам. Кроме того, на ее территории находятся главные мусульманские святыни, в силу чего Королевство претендует на флагманскую роль в исламском мире. Основа экономической мощи государства – это экспорт нефти, который, правда, серьезно пострадал из-за войны на Ближнем Востоке, спровоцировавшей фактическую блокаду Ормузского пролива и нестабильную ситуацию в Красном море. При этом у Эр-Рияда мощные ВВС, но страна не располагает столь же грозными сухопутными войсками и военно-морскими силами.

В то же время Анкара и Исламабад обладают возможностями, которых нет у Саудовской Аравии: Турецкая Республика имеет вторую по численности армию в НАТО и стремительно растущий оборонный экспорт, включая производство дронов, боевых кораблей, танков и так далее. Пакистан, в свою очередь, располагает почти 700-тысячной армией и является единственным мусульманским государством – членом мирового «ядерного клуба».

По всей видимости, опираясь именно на эти факты, эксперты издания The National Interest указывают на то, что Мекканское соглашение способно изменить военный баланс сил на Ближнем Востоке, а также мировой рынок вооружений, поскольку объединение турецкой промышленности, саудовских инвестиций и пакистанского военного опыта со временем сформирует новый мощный кластер оборонных предприятий. Причем, как поясняют аналитики, каждая из трех стран обладает собственной специализацией: Турция — современными технологиями, Саудовская Аравия — значительными финансовыми ресурсами, Пакистан — производственными, ремонтными и логистическими возможностями.

В свою очередь, израильские аналитики отмечают, что в перспективе эти государства могут создать совместную экспортную платформу, в рамках которой у каждой из них будет своя специализация. Между тем индийские СМИ и эксперты видят в соглашении прямую угрозу, так как оно открывает Пакистану еще больший доступ к саудовским финансам и турецким технологиям, и призывают к «сдерживанию, инновациям и углублению связей со странами Залива», а китайские медиа назвали альянс комбинацией «денег, оружия и ядерного потенциала», усматривая в нем возможность для региональных стран стать более самостоятельными в сфере безопасности.

При этом обстановка на Ближнем Востоке, в том числе и ситуация в Красном море, с каждым днем усугубляется. Как отмечает агентство Reuters, экспорт саудовской нефти из Красного моря все чаще исчезает из поля зрения, поскольку танкеры отключают сигналы слежения, чтобы избежать нападений хуситов, объявивших о том, что они вводят морское эмбарго против Саудовской Аравии по причине ее сотрудничества с Соединенными Штатами. Согласно данным аналитической компании Vortexa, за неделю с 3 августа загрузка терминала в саудовском нефтяном порту Янбу в Красном море снизилась с 2,71 млн до 2,38 млн баррелей в сутки, в то же время Kpler подтверждает еще более резкое падение — с 4,04 млн до 1,78 млн баррелей в сутки.

Одновременно поступает информация о том, что Эр-Рияд перенаправляет нефть, стремясь полностью обойти опасный Баб-эль-Мандебский пролив, где транзит саудовского «черного золота» упал почти до нуля. Для этого активно используется египетский трубопровод SUMED. По данным Kpler, в начале августа отгрузки из терминала Сиди-Керир (конечная точка SUMED на Средиземном море) подскочили до рекордных 2,4 млн баррелей в сутки. 

Однако хуситы продолжают наращивать интенсивность ударов: за последние недели были атаковали саудовские танкеры в Красном море, а также подтверждаются атаки беспилотников по нефтяной инфраструктуре на территории самой Саудовской Аравии — в частности, под удар попали НПЗ и объекты нефтепереработки. В целом хуситы заявляют о десятках операций против саудовских целей за последний период. Кроме того, расширяется и зона поражения, например, недавно в египетском порту Дамьетта были обстреляны два американских танкера, хотя ни Иран, ни йеменские хуситы ответственности за это на себя не взяли.

Цель Ирана и возглавляемой им оси сопротивления, куда, помимо хуситов, входят «Хезболла», ХАМАС и вооруженные группировки, действующие в Ираке, просматривается четко: ограничить судоходство в этих стратегических для всего мира водных артериях, что неминуемо окажет дестабилизирующее влияние на процесс поставок энергоресурсов на мировой рынок и автоматически повлечет за собой дальнейший рост цен на топливо как в мире в целом, так и в Соединенных Штатах в частности. Последнее играет в пользу Тегерана в противостоянии с Вашингтоном.

Само собой разумеется, что подобное положение дел, когда под ударом перманентно оказывается Саудовская Аравия, бесконечно продолжаться не может, и другим странам-подписантам Мекканского соглашения рано или поздно придется вмешаться, чтобы продемонстрировать состоятельность альянса либо обозначить свою позицию как-то иначе, указав на другие приоритеты. Однако в данном плане необходимо учитывать один, но неоспоримый и весьма весомый факт: в регионе Ближнего Востока значение имеют прежде всего военные возможности и готовность их применять – по крайней мере, на текущий момент.