«Мекканский пакт»: как Эр-Рияд, Анкара и Исламабад меняют правила игры Статья Матанат Насибовой

Подписанное между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном соглашение о совместной обороне, которое получило название «Мекканский пакт», продолжает оставаться в центре внимания международного сообщества, вызывая различного рода комментарии.

Так, ряд аналитиков пришел к выводу, что Мекканские соглашения положило начало созданию так называемого «исламского НАТО», в свете чего на свет появились предположения разного толка и окраски. Не меньший резонанс данный союз вызвал и среди основных акторов регионов Ближнего Востока и Южной Азии: Израиль высказал серьезные опасения тем, что этот трехсторонний документ направлен против Еврейского государства и способен подорвать перспективы расширения «Соглашений Авраама», а Индия, в свою очередь, буквально сразу же после подписания соглашения принялась скрупулезно изучать его последствия для своей национальной безопасности, не располагая при этом какими-то конкретными фактами, подтверждающими ее геополитические фобии.
 
И в данном контексте исключительный интерес представляют точки зрения на этот союз Соединенных Штатов Америки и Исламской Республики Иран, во многом благодаря действиям которых «Мекканское соглашение» получило право на жизнь. Именно их подход рассмотрим в подробном ключе.

От гаранта безопасности к роли арбитра

Как бы странно это ни звучало, но США с энтузиазмом отнеслись к заключению соглашения о коллективной обороне между Эр-Риядом, Анкарой и Исламабадом. В частности, президент Дональд Трамп в своей публикации в соцсети Truth Social отметил следующее: «Очень рад, что Саудовская Аравия, Турция и Пакистан недавно заключили в Мекке оборонное соглашение. Это показывает, что Ближний Восток объединяется, а страны, наконец, смогут лучше сами себя защищать».

Итак, первый вывод, который напрашивается из заявлений главы Белого дома заключается в том, что Вашингтон не воспринимает новое военное соглашение как вызов американским интересам, даже несмотря на то, что «Мекканский пакт» предполагает создание механизма  обороны без непосредственного участия США. Напротив, Дональд Трамп оценивает оборонный союз Анкары, Исламабада и Эр-Рияда как дополнительную опору региональной стабильности, то есть, в русле Доктрины Монро, согласно которой Соединенные Штаты сохраняют роль основного внешнего партнера, а союзники вкладываются в собственную безопасность.

И в этом свете стоит заострить внимание на принципиальных различиях в позиции США при первом президентском сроке Дональда Трампа (2017–2021) и текущем. Так, если в первый период своей каденции он стремился сохранить позиции главного гаранта безопасности Ближневосточного региона, то сегодня его команда гораздо больше заинтересована в том, чтобы региональные государства брали эту функцию на себя. То есть, в 2017-м логика Белого дома выстраивалась следующим образом: Соединенные Штаты вооружают и защищают союзников, а последние опираются на американскую военную мощь, в результате чего Вашингтон сохраняет свои центральные позиции.
 
На сегодняшний день подход отличается от предыдущего принципиально: США руководствуются принципом: «Мы остаемся сильнейшим игроком, но союзники обязаны вкладываться в собственную безопасность, создавать региональные коалиции и не ждать, что американская армия будет автоматически решать все их проблемы». Однако это не означает, что американцы намерены покинуть Ближний Восток, просто от статуса «гаранта безопасности» они переходят к роли военно-политического арбитра в регионе, руководствуясь при этом исключительно своими национальными интересами.

Лояльное отношение Дональда Трампа к Мекканскому соглашению обусловлено еще и тем, что все три государства, подписавшие соглашение, являются союзниками Соединенных Штатов. Так, несмотря на кризис доверия в свете американо-иранского противостояния, Саудовская Аравия остается одним из важных партнеров Вашингтона на Ближнем Востоке, и в июле стороны заключили соглашение о сотрудничестве в сфере мирного атома, и Трамп связал дальнейшее развитие сделки с возможным присоединением Эр-Рияда к «Соглашениям Авраама». Помимо этого, в январе текущего года Вашингтон предоставил Королевству статус основного союзника вне НАТО, а также две страны активно развивают многомиллиардное экономическое сотрудничество.
 
Турция, в свою очередь, остается ключевым союзником США по НАТО с передовой и второй по численности армией в альянсе. В дополнение к этому между президентами двух государств сложились очень теплые отношения, в частности, Дональд Трамп никогда не скрывал своего уважительного отношения к Реджепу Тайипу Эрдогану, о чем наглядно свидетельствует и его присутствие на саммите Североатлантического блока в Анкаре. Между тем Пакистан, являющийся единственной ядерной державой исламского мира, имеет статус основного союзника вне НАТО. Правда, после вывода американских войск из Афганистана в 2021 году диалог между Вашингтоном и Исламабадом свелся к минимуму, но с 2025-го началось потепление, и пакистанская сторона на данный момент выступает посредником в американо-иранских переговорах.

Все это дает основания полагать, что Белый дом рассматривает Мекканское соглашение как региональное распределение нагрузки, при которой США обеспечивают стратегическую поддержку, а крупнейшие региональные державы создают механизмы реагирования.
 
Стоит ли опасаться Ирану?

Мекканское соглашение появилось на фоне серьезной перестройки системы безопасности Персидского залива, закрепив отход региональных держав от исключительной зависимости от внешних гарантий безопасности, и, возможно, по этой причине в Тегеране данный пакт расценили как стремление стран региона рассчитывать на собственные силы: иранские официальные лица прямо подчеркивают, что факт создания такого союза без участия Вашингтона «отражает разочарование Эр-Рияда и Анкары в американской политике».

Наверняка за скобками внимания Ирана не остались и заявления турецких властей о том, что трехсторонний союз носит исключительно оборонный характер. В некоторой степени определенную долю успокоения внес и отказ Саудовской Аравии принять в альянс Египет, что, по мнению иранской стороны, нивелирует распространяемые некоторыми аналитиками утверждения о том, что три страны «создали суннитский союз против шиитского Ирана».

Таким образом, международное сообщество с нескрываемым удивлением наблюдает за тем, как два непримиримых на данный момент государства, чье противостояние потрясло весь мир и глобальную экономику, невзирая на некоторую резкость заявлений, практически синхронно поддержали формирование тремя странами Ближнего Востока и Южной Азии – Саудовской Аравией, Турецкой Республикой и Пакистаном – оборонного союза. И такой расклад открывает возможность для предположения о том, что, вероятно, именно эти три актора смогут повлиять на урегулирование затянувшегося конфликта между США и Ираном.