Новый курс Вашингтона: от полной денуклеаризации Пхеньяна к фиксации статус-кво? Статья Матанат Насибовой

Недавно президент США озадачил мировое сообщество заявлением о своей готовности встретиться с северокорейским лидером Ким Чен Ыном до конца текущего года. На первый взгляд ничего удивительного в словах главы Белого дома нет – лидеры двух стран встречались в 2018 и 2019 годах, хотя эти контакты никого результата не принесли. Большее недоумение вызывает контекст, в котором это предложение прозвучало. И чтобы разобраться в этих хитросплетениях, необходимо рассмотреть ткань предшествующих событий.

Отношения между Соединенными Штатами Америки и Корейской Народно-Демократической Республикой практически никогда не покидали зону турбулентности – наоборот, они отличались крайне высокой степенью напряженности и нередко пересекали грань дипломатической плоскости.

Все началось с Корейской войны 1950–1953 годов, которая хоть и закончилась перемирием, мира, как такового, не принесла – полноценный политический договор подписан не был, граница по 38-й параллели и поныне остается зоной повышенного риска, между странами до сих пор отсутствуют официальные дипломатические связи, а в прошлом году Соединенные Штаты вновь ввели санкции в отношении КНДР, внеся в санкционные списки восемь физических лиц и две компании, обвинив их в отмывании доходов от киберпреступлений и нелегальных схемах финансирования ядерной программы Пхеньяна.
 
Северная Корея, по закону жанра, в ответ регулярно выступает с угрозами в адрес Вашингтона и его союзников, бравируя своим ядерным оружием. И так же бурно отреагировал Пхеньян и на совместные американо-южнокорейские учения Ulchi Freedom Shield, назвав их открытой военной угрозой и подчеркнув, что сокращение их масштабов и сроков по указанию президента Дональда Трампа «ничего не меняет».

Средства массовой информации этой страны пошли еще дальше и охарактеризовали их как репетицию вторжения и наступательную провокацию, а обладающая весомым влиянием в КНДР сестра лидера Кима – Е Чжон заявила, что северокорейские власти не интересует решение Вашингтона и Сеула сократить продолжительность маневров, поскольку их агрессивная сущность осталась прежней. При этом Пхеньян только риторикой не ограничился и провел очередные испытания баллистических ракет, запустив их в направлении Японского моря.

С учетом сказанного, озвученное главой Белого дома намерение провести личную встречу с Ким Чен Ыном позволяет говорить, что традиционная американская тактика в отношении КНДР начинает постепенно меняться, и подобное может быть связано со следующими факторами. Во-первых, в Вашингтоне присутствует понимание того, что прежняя ставка на полную денуклеаризацию в качестве предварительного условия для диалога себя полностью изжила. 

То есть, Соединенные Штаты в определенной степени приняли новые реалии, в которых Северная Корея фигурирует как состоявшаяся ядерная держава, потенциал которой, по оценкам американских аналитиков, достигает порядка 50-60 ядерных боезарядов, а по подсчетам профильных ведомств и экспертов – от 80 до 120 готовых боеголовок, и располагающая полным спектром средств доставки от тактического до стратегического уровня. Аналогичные выводы содержатся и в отчетах МАГАТЭ: данные агентства по активности ядерного научно-исследовательского центра в Йонбене, включая работу легкого водяного реактора LWR и радиохимической лаборатории, подтверждают, что Пхеньян способен производить материал для 10–20 новых зарядов ежегодно.

Во-вторых, нельзя не отметить тот факт, что тесное взаимодействие с Китаем и Россией снижает уязвимость КНДР перед давлением США – фактически Пхеньян получает стратегический «тыл» в виде экономических ресурсов КНР и военных технологий РФ, что, разумеется, не остается за скобками внимания Вашингтона. Причем особую роль в этом треугольнике играет именно Поднебесная, без учета мнения которой никакой диалог между США и Северной Кореей невозможен в принципе, даже невзирая на то, что Пекин сам не раз выражал недовольство ядерными и ракетными испытаниями Пхеньяна, из-за чего порой вводил против этой страны определенные ограничения.

Однако это не мешает китайской стороне рассматривать Северную Корею как важный буфер безопасности и стратегического партнера в регионе. Данная позиция осталась непоколебимой и после личных встреч Си Цзиньпина и Дональда Трампа: Пекин последовательно настаивает на том, что любая положительная динамика на треке Пхеньян – Вашингтон возможна только при полном отказе американской стороны от своей «враждебной политики» в отношении КНДР.

В-третьих, нерешенная «иранская дилемма» заставляет Соединенные Штаты более пристально относиться к распределению своих военных ресурсов, и американское присутствие в Индо-Тихоокеанском регионе уже испытывает определенное давление. Поэтому для США важно не допустить нового кризиса на Корейском полуострове, особенно сейчас, когда Вашингтон вплотную занят стратегическими проблемами на Ближнем Востоке.

С другой стороны, подобный курс американской администрации должен в некоторой степени насторожить союзников США в этой части земного шара – Южную Корею и Японию, особенно в свете недовольства Трампа решением Сеула не оказывать Вашингтону помощь в связи с Ормузским проливом. В этом разрезе и сокращение сроков совместных с Республикой Корея учений, несмотря на все дипломатические реверансы южнокорейских властей, вызывает определенные вопросы и дает Токио и Сеулу повод для глубоких размышлений.

Таким образом, суммируя все вышесказанное, можно выдвинуть предположение о том, что в ближайшей перспективе ключевой целью Вашингтона станет не полная денуклеаризация КНДР, а недопущение расширения ядерного потенциала этой страны и фиксация статус-кво.