Орбан ушел — Будапешт остался Тест для Киева

Смена власти в Венгрии породила в украинском политическом и экспертном сообществе осторожный оптимизм: уход Виктора Орбана, чья политика воспринималась в Киеве как откровенно пророссийская и системно блокирующая ключевые решения ЕС в поддержку Украины, казался возможностью «перезагрузки» отношений. Однако первые месяцы премьерства Петера Мадьяра показали, что персонализация проблемы была упрощением, и сама венгерская позиция куда глубже укоренена в национальных интересах и внутренней политике страны.

При новом венгерском правительстве определенные изменения, безусловно, наметились. В частности, символическим шагом стало снятие запрета на доступ к украинским средствам массовой информации, который был введен осенью 2025 года партией «Фидес» Виктора Орбана. Данное решение сопровождалось важной риторикой: официальные лица подчеркивали недопустимость смешивания независимой журналистики с пропагандистскими ресурсами. Этот жест можно интерпретировать как попытку снизить напряженность и продемонстрировать готовность к более конструктивному диалогу.

Кроме того, Будапешт поддержал открытие первого переговорного кластера в рамках процесса вступления Украины в Европейский союз. Это стало возможным после достижения договоренностей по одному из наиболее чувствительных вопросов — правам венгерского меньшинства в Закарпатье. 

Однако на этом позитивные сигналы во многом заканчиваются. Ключевые элементы венгерской позиции остались неизменными, а в некоторых аспектах даже приобрели более жесткое звучание. Петер Мадьяр, как и его предшественник, последовательно использует тему защиты национальных меньшинств в качестве инструмента давления на Киев. Причем речь идет не только о культурно-языковых правах, но и о более широких требованиях, включая автономию — вопрос, крайне чувствительный для Украинского государства в условиях войны.

Показательна и ситуация вокруг итоговой декларации саммита ЕС, из которой по инициативе Будапешта была исключена формулировка об ускоренном вступлении Украины в объединение. Этот шаг демонстрирует, что Венгрия по-прежнему готова использовать механизмы консенсуса внутри Евросоюза для корректив общеевропейской линии в соответствии со своими интересами. Таким образом, поддержка украинской евроинтеграции со стороны Мадьяра носит условный характер и напрямую увязана с выполнением определенных требований Будапешта.

Важно понимать, что жесткость венгерской позиции не является исключительно продуктом личности того или иного премьер-министра. Она во многом обусловлена внутренними политическими расчетами. В Венгрии тема защиты соотечественников за рубежом традиционно занимает важное место в общественном дискурсе, и около 100 тысяч проживающих в Закарпатье этнических венгров представляют собой значимую электоральную группу, игнорировать интересы которой не может ни одно правительство в Будапеште.

С другой стороны, украинское руководство тоже действует в логике национальных интересов. В условиях полномасштабной войны любые вопросы, связанные с автономией, приобретают дополнительную чувствительность. Киев вынужден находить непростой баланс между условиями для вступления в ЕС, внутренней безопасностью и необходимостью сохранять консолидацию общества.

Таким образом, ожидания быстрого улучшения отношений после смены власти в Венгрии оказались завышенными. Несмотря на то, что Петер Мадьяр демонстрирует более гибкий и местами прагматичный подход, чем Виктор Орбан, по стратегическим вопросам различия между ними не столь существенны. Более того, в отдельных эпизодах новый премьер действует даже более последовательно и жестко, чем его предшественник.

Это, впрочем, не означает тупика. Напротив, текущую динамику отношений можно рассматривать как переход к более реалистичной модели взаимодействия. Киев и Будапешт постепенно отходят от взаимных обвинений и начинают выстраивать диалог на основе конкретных договоренностей, пусть и сложных, требующих непростого компромисса.

Отсутствие «идиллии» в двусторонних отношениях в данном случае является скорее нормой, чем исключением. Взаимодействие государств с различными историческими, политическими и социальными контекстами редко бывает безоблачным, и в этом направлении большую важность представляет способность сторон управлять конфликтами, не допуская их перерастания в системный кризис.

Перспективы украинско-венгерских отношений будут зависеть от того, насколько стороны смогут институционализировать достигнутые договоренности и создать механизмы предотвращения кризисов, и значимую роль в этом, несомненно, отведена Европейскому союзу, который выступает одновременно и арбитром, и заинтересованной стороной.

В конечном счете, главный вывод заключается в том, что проблема отношений Киева и Будапешта никогда не сводилась к личности Виктора Орбана, и смена лидера лишь обнажила структурный характер разногласий. И пусть по ряду аспектов наметились позитивные подвижки, говорить о качественном переломе пока преждевременно. Однако в условиях постоянно меняющейся геополитической среды очень многое зависит от умения сторон находить баланс.