Ось против дракона. Индия и Япония заключили стратегический союз Статья Матанат Насибовой

В плотной череде событий в политической панораме Индо-Тихоокеанского региона одно привлекло пристальное внимание мировых медиа своей многофакторностью. Им стало подписание на 16-м ежегодном саммите в Нью-Дели премьер-министрами Индии — Нарендрой Моди и Японии — Такаити Санаэ 130 документов о сотрудничестве, в том числе в сферах ИИ, энергетики и металлургии, а также «дорожной карты» экономической безопасности.

При этом главным итогом встречи лидеров двух государств явилось подписание первого совместного оборонного проекта по разработке корабельных радиоантенн UNICORN (Unified Complex Radio Antenna или NORA-50) в рамках программы «Make in India»: японская сторона предоставляет технологии и дизайн, индийская государственная компания Bharat Electronics Limited (BEL) осуществляет локализованную сборку и интеграцию. Помимо этого, стороны заявили о намерении объединить «масштабы Индии с качеством Японии».

Все это в своей совокупности было расценено наблюдателями как сигнал международному сообществу о том, что японо-индийские отношения переходят в качественно новую фазу, и причины, обусловившие такое кардинальное изменение на треке Токио – Нью-Дели, так же, как и последствия этого стратегического союза, требуют тщательного анализа, поскольку данный регион является точкой пересечения геополитических и геоэкономических интересов многих государств.

Всего 10-15 лет назад отношения между Японией и Индией ограничивались лишь сотрудничеством в сфере экономики. Сегодня, как вытекает из приведенного выше, эти два государства расширили программу взаимоотношений, выведя на первый план вопросы геополитики. Это указывает на серьезную трансформацию архитектуры безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе, что, надо полагать, напрямую связано с растущим влиянием Поднебесной как на региональном, так и на мировом векторах.

Что касается непосредственно этих двух стран, то Китай представляет для них существенный вызов не только по той причине, что геополитические интересы Пекина идут вразрез с политикой Токио и Нью-Дели, но и ввиду наличия определенных проблем в двусторонних связях. Например, Индия и КНР еще со времен войны 1962 года из-за различных исторических трактовок границы не могут урегулировать территориальный спор в Гималаях. 

Здесь речь идет о Линии фактического контроля (LAC) протяженностью около 3488 километров, а основными оспариваемыми участками являются Западный сектор (АксайЧин), контролируемый Поднебесной, на который претендует Нью-Дели, и Восточный сектор – индийский штат Аруначал-Прадеш, который Китай считает частью Южного Тибета. В его основе лежит линия Мак-Магона, утвержденная в 1914 году, которую Пекин не признает. Такое разночтение в подходах периодически приводит к кризисам – последний был зафиксирован в 2020 году, тогда в долине Галван погибли десятки индийских и китайских солдат.

Еще одним поводом для трений является так называемое «Куриное горлышко» — стратегически важное плато Доклам (Домланг), расположенное на стыке границ Бутана, Китая и индийского штата Сикким и соединяющее северо-восточные штаты Индии с остальной частью страны, где в последние годы Китай усиливает давление и строит инфраструктуру, включая военные объекты и деревни. Являющаяся гарантом безопасности Бутана Индия всячески препятствует этому процессу, в частности, в 2017 году на плато произошел 73-дневный военный кризис. Индийские войска пересекли границу и физически заблокировали китайскую дорожную технику, предотвратив строительство дороги, ведущей к стратегическому хребту Джампхери.

Далеко идущие военно-морские планы КНР тоже стали камнем преткновения — особое раздражение у Нью-Дели вызывает концепция «Морского Шелкового пути», в рамках которой Пекин намерен расширить свое присутствие в Индийском океане, где регулярно проводит военно-морские учения «Морской пояс безопасности» совместно с Ираном и Россией. В принципе, эта китайская стратегия служит ответом на индийскую концепцию «Алмазное ожерелье», которая представляет собой геополитическую и военно-морскую стратегию, направленную на защиту торговых интересов и сдерживание влияния Поднебесной, однако индийские власти данный фактор ничуть не смущает.

Что касается китайско-японских связей, то они находятся на самом напряженном уровне за последние десятилетия, напоминая «холодный конфликт», в котором смешалось практически все ключевые катализаторы: и тайваньский вопрос, и исторические обиды, и территориальные споры, и взаимные торговые ограничения.

С учетом этого в фундаменте стратегического сближения Токио и Нью-Дели в первую и главную очередь находится стремление сформировать противовес все возрастающему влиянию Китая, и на этом базисе возводится надстройка, обусловленная с японской стороны необходимостью диверсификации цепочек поставок и желанием расширить рынок для своих инвестиций, с индийской — заинтересованностью в технологиях Страны восходящего солнца, в том числе и военных.

Все это однозначно не осталось вне поля зрения Пекина, который отреагировал на данный факт заявлением своего внешнеполитического ведомства, в котором подчеркивается, что «такое сотрудничество не должно быть направлено против каких-либо третьих стран или наносить ущерб интересам каких-либо третьих стран, и тем более не должно использоваться в качестве предлога для сплочения замкнутых группировок и разжигания розни и конфронтации».

Говоря иными словами, Поднебесная и в этом случае действует в традиционном для себя стиле «мягкой силы», то есть, дипломатично дает понять своим геополитическим оппонентам, что не станет молча наблюдать за формированием новой антикитайской оси, направленной против китайских интересов, и намерена держать ситуацию под контролем, используя для этого различные инструменты давления, например, свое доминирование на рынке редких земель, что позволяет ей вводить экспортные ограничения, и укрепление связей с соседями Индии, главным образом с Пакистаном в рамках «Китайско-пакистанского экономического коридора». Однако при этом КНР весьма умело держит Индию на «экономическом крючке», предлагая Нью-Дели расширять торговлю, что фактически ставит эту страну в зависимость от китайского рынка: общий объем двусторонней торговли уже превышает $151 млрд в год.

Таким образом, опираясь на сказанное, можно сделать вывод о том, что Китай в силу грамотно выстроенной государственной стратегии сможет не только сохранить свои позиции в противоречивом Индо-Тихоокеанском регионе вопреки целеполаганиям Токио и Нью-Дели, но и продолжит держать в глубокой торговой привязке Бхарат националиста Моди.