Переговорный тупик Что мешает встрече Зеленского и Путина?

Тема нахождения путей дипломатического решения российско-украинской войны периодически всплывает в мировой политической повестке, чему способствуют и рост интенсивности ударов, и изменения, происходящие сегодня в международной системе координат.

В частности, президент Владимир Зеленский в ходе недавней пресс-конференции с генеральным секретарем НАТО Марком Рютте заявил о готовности к прямым переговорам с Владимиром Путиным. И это высказывание главы Украинского государства выглядит одновременно и политическим сигналом, и попыткой перехватить инициативу в переговорной повестке. Кроме того, он также подчеркнул, что Украина не намерена «ждать своей очереди», пока США решают другие международные кризисы. В данной формулировке содержится важный геополитический посыл: Киев видит снижение приоритетности украинского направления в американской внешней политике на фоне конфликта между Соединенными Штатами и Ираном и противостояний в других регионах.

Однако сам факт готовности к переговорам не является чем-то принципиально новым, в данном разрезе важнее другое – их содержание. Именно здесь пролегает главный разлом между Москвой и Киевом. И тут есть смысл напомнить, что история личных контактов Зеленского и Путина весьма ограничена. Их первая и последняя полноформатная встреча состоялась в декабре 2019 года в Париже в рамках саммита «нормандской четверки». Тогда были достигнуты определенные договоренности по различным направлениям, в частности, по обмену удерживаемых лиц и разведению сил на отдельных участках линии соприкосновения. Но они не привели к урегулированию конфликта на Донбассе, скорее лишь зафиксировали временное снижение напряженности. С той поры встреч лидеров двух стран не наблюдалось.

В свою очередь, Владимир Путин тоже не раз говорил о своей готовности встретиться с Зеленским, однако для начала диалога российская сторона выдвигает условия, которые Киев обоснованно считает неприемлемыми. Речь фактически идет о признании территориальных претензий России, включая вывод украинских войск с тех частей Донецкой и Луганской областей, которые остаются под украинским контролем. По сути, в российской интерпретации переговоры возможны лишь в условиях, близких к капитуляции Украины. Совершенно прозрачно, что официальный Киев подобное не приемлет, поскольку это означает отказ от суверенитета и территориальной целостности. Таким образом, обе стороны формально демонстрируют готовность к переговорам, но вкладывают в это понятие принципиально разное содержание. 

Весьма примечательно в этой связке высказывание главы Офиса президента Украины Кирилла Буданова о том, что Зеленский поставил задачу завершить войну до зимы, то есть, по факту была озвучена политическая установка. Однако, как известно, противостояние на поле боя – процесс неуправляемый, и он не подчиняется дедлайнам и административным решениям. Вооруженные конфликты по умолчанию завершаются либо в результате военного поражения одной из сторон, либо вследствие достижения компромисса, на который обе стороны готовы пойти. На сегодняшний день ни Россия, ни Украина к далеки от этого, и причины чего заключаются в следующем.

Во-первых, и в России, и в Украине политические элиты понесут значительные репутационные потери в случае признания поражения или существенных уступок. Общественное мнение в обеих странах формировалось в условиях мобилизационной риторики, и любой шаг назад будет воспринят как предательство.

Во-вторых, существует фактор ответственности. Окончание войны неизбежно выведет в поле зрения общественности вопросы о ее причинах, уровне готовности к ней, масштабах потерь и эффективности использования ресурсов. И в этом контексте на свет божий всплывет и коррупционный аспект. Как видим, война становится универсальным объяснением всех проблем – от экономических до управленческих.

Таким образом, перспективы встречи Зеленского и Путина и завершения противостояния в ближайшем будущем выглядит весьма и весьма туманно, и в этом приложении риторика о готовности к переговорам больше выполняет политическую и коммуникационную функцию. И до тех пор, пока позиции сторон будут оставаться диаметрально противоположными, кровопролитная российско-украинская война будет продолжаться, а дипломатические инициативы – оставаться элементом информационной борьбы.