Под парусом кризиса Год со дня вступления Мерца в должность канцлера

Ровно год назад, 6 мая 2025 года, Фридрих Мерц стал канцлером Германии. После периода невнятного правления Олафа Шольца и распада его коалиции общество рассчитывало на более чёткое управление, ускорение реформ и возвращение экономической динамики. У самого Мерца для этого, казалось, были все основания: многолетний политический опыт, успешная карьера в бизнесе и репутация сторонника жёстких, прагматичных решений. Однако уже первый год показал, что переход от оппозиционной риторики к управлению страной оказался для него значительно сложнее, чем ожидалось.

Едва вступив в должность канцлера, Мерц отказался от одного из ключевых обещаний — не увеличивать государственный долг. В итоге был создан масштабный заёмный фонд на сотни миллиардов евро, официально предназначенный для инфраструктуры, обороны и климатических проектов. Но значительная часть этих средств пошла на закрытие текущих бюджетных дефицитов, что усилило ощущение несоответствия между словами и действиями. На этом фоне федеральное правительство быстро столкнулось с падением популярности, что особенно заметно на фоне роста поддержки крайне правой «Альтернативы для Германии» (АдГ).

Ситуацию усугубляет внутренняя динамика власти. Коалиция между ХДС/ХСС и СДПГ изначально была компромиссной и во многом вынужденной. Консерваторы обещали смену курса, тогда как социал-демократы стремились сохранить ключевые элементы прежней политики. Этот конфликт целей проявляется практически в каждом серьёзном решении: реформы либо откладываются, либо реализуются в сильно смягчённом виде. В результате правительство, которое должно было стать более эффективным по сравнению с предыдущим, всё чаще выглядит разобщённым и конфликтным. Даже на уровне личных отношений напряжение стало очевидным — достаточно вспомнить сообщения о резких спорах между Мерцем и вице-канцлером Ларсом Клингбайлем.

При этом наиболее болезненным оказался разрыв между ожиданиями и реальными результатами в экономике. Мерц во многом строил свою кампанию на обещании вернуть Германии экономический рост после периода стагнации, инфляции и снижения уровня жизни. Его воспринимали как политика, способного говорить с бизнесом на одном языке. Однако уже в течение первого года стало ясно, что быстрых решений не будет. На экономику давят сразу несколько факторов: высокие цены на энергию, усиливающаяся конкуренция со стороны Китая, структурные проблемы промышленности и внешнеполитические риски. Дополнительным ударом стали инициированные Дональдом Трампом торговые меры США, которые особенно болезненно сказались на экспортно ориентированной немецкой экономике. В итоге обещанный рост так и не материализовался, а бизнес всё чаще говорит о нехватке ясной стратегии.

Внешняя политика, которая поначалу воспринималась как сильная сторона канцлера, также постепенно превратилась в источник противоречий. Его попытка одновременно сохранить партнёрство с США и демонстрировать самостоятельность привела к напряжённости в отношениях с Вашингтоном. Особенно это проявилось после критики американской политики на Ближнем Востоке, которая вызвала жёсткую реакцию Трампа и совпала с решением о сокращении американского военного присутствия в Германии.

Отдельной темой остаётся стиль самого канцлера. Его прямолинейность и склонность к резким заявлениям, которые раньше помогали ему выделяться в оппозиции, во власти часто оборачиваются проблемами. Высказывания о миграции, социальной политике или международных конфликтах регулярно вызывают резонанс и требуют последующих пояснений. В результате вместо образа уверенного лидера формируется впечатление политика, который реагирует на события, а не задаёт повестку.

На этом фоне усиливаются разговоры о политической нестабильности. В самой коалиции всё чаще обсуждают риски её распада, хотя досрочные выборы остаются крайне нежелательным сценарием для обеих сторон — прежде всего из-за роста популярности АдГ. Оппозиция, в свою очередь, уже открыто требует отставки правительства, используя как аргументы рост государственного долга, слабую экономическую динамику и социальное недовольство.

Тем не менее окончательные выводы делать рано. В немецкой политике не раз бывало, что канцлеры добивались ключевых результатов не в первый год, а позже. Сам Мерц продолжает говорить о долгосрочной трансформации страны — цифровизации государства, реформе управления и восстановлении экономической устойчивости к середине следующего десятилетия. Вопрос лишь в том, хватит ли у него политического ресурса и времени, чтобы превратить эти планы в реальность.