Реваншизм на финишной прямой Предвыборный блеф Кочаряна

До парламентских выборов в Армении остаётся всего пять дней, и предвыборная риторика вступила в свою финальную стадию.

Так, 31 мая по центральным улицам Еревана прошло шествие сторонников экс-президента Армении и кандидата в премьер-министры от оппозиционного блока «Армения» Роберта Кочаряна. Этому действу предшествовал митинг на площади Свободы, на котором сам кандидат сделал заявление следующего содержания: «Я хорошо знаю и цену войны, и цену мира. Можете быть уверены, что Алиев не будет нападать на Армению, которой я руковожу. Это доказанный факт».

В этом высказывании, которому можно смело ставить десять по 5-балльной шкале абсурдности, примечательно почти всё, и в первую очередь сам вектор предвыборной коммуникации, в котором оппозиционный кандидат гарантирует электорату внешнеполитическое поведение соседнего государства как личный ресурс, причем на основании собственной биографии, в которой реальные эпизоды военного противостояния с этой страной закончились для Армении весьма и весьма плачевно.

И в данном контексте нельзя обойти молчанием и асимметрию, явно бросающуюся в глаза: азербайджанский фактор — сюжет номер один в армянской избирательной кампании. При этом в азербайджанских предвыборных циклах наблюдается практическое отсутствие армянского фактора. И подобное обусловлено вескими причинами.

Бакинская повестка строится на собственных приоритетах: восстановление освобождённых территорий, газовая дипломатия, тюркская интеграция, инфраструктурные коридоры, инвестиционная политика; ереванская свою самостоятельность давно утратила. Любой армянский политик, претендующий на власть, обязан сегодня объяснить избирателю, как он намерен жить рядом с Азербайджаном, и от внятности этой «пояснительной записки» исход голосования зависит больше, чем от любого внутреннего сюжета.

Азербайджан не выбирает быть главной темой армянской кампании; он становится ею в силу своего нынешнего регионального веса. И каждое выступление Президента Алиева, каждая его пресс-конференция, каждый сигнал из Баку автоматически становятся частью армянского внутреннего обсуждения. Государство, обладающее веским словом, формирует повестку у соседей по умолчанию, независимо от того, ставит ли оно перед собой такую задачу.

Внутри этой повестки кочаряновский блок занял предельно узнаваемую нишу. Никаких новых идей, никакой внешнеполитической программы — только обещание, что при нём войны не будет. И это обещание удобно именно тем, что его невозможно проверить заранее: пока Кочарян не у власти, оно остаётся гарантией с отложенной верификацией.

При этом не стоит сбрасывать со счетов биографию «обещателя», ряд эпизодов которой армянскому избирателю стоит освежить. Так, в ходе 44-дневной войны осени 2020 года, Кочарян, Саргсян и Оганян — два бывших президента и бывший министр обороны — прибыли в зону боевых действий в момент, когда ход противостояния уже определился. Азербайджанская сторона располагала информацией об их местонахождении и готовила соответствующие меры.

По имеющимся данным, Кочарян, по всей видимости, получив предупреждение по линии российских спецслужб, спешно вернулся в Армению. За ним последовал Саргсян. Накануне освобождения города Шуша оттуда сбежал и Оганян. 

Кроме того, нельзя оставить за скобками и политическую ДНК Кочаряна, в которой изначально заложен сценарий насильственного отторжения азербайджанской территории: он — один из лидеров «миацума» и в 2003 году, будучи президентом Армении, произнес слова, которые можно квалифицировать как соответствующие идеологии нацистов – «о генетической несовместимости азербайджанцев и армян». И это заявление сегодня превращается в проблему для самого Кочаряна, апеллирующего к избирателю с обещанием мирного соседства. Невозможно одновременно говорить «мы не можем жить вместе» и «при мне войны не будет»; это два взаимоисключающих политических тезиса.

К нарративам кочаряновской кампании добавляется параллельный риторический фронт, который ведут российский олигарх армянского происхождения Самвел Карапетян и связанная с ним сеть медиа и адвокатов. Здесь азербайджанофобия артикулируется без обиняков — как пропаганда коллективной угрозы со стороны соседнего народа, как мобилизационный язык, в котором каждый азербайджанец автоматически превращается в вечного противника.

Этот язык знаком исторической памяти Европы — на нём говорили европейские крайне правые движения первой половины XX века, когда мобилизовали своего избирателя против другого этнически определённого «врага», и параллель эту делает не Баку, а сама структура высказываний реваншистского блока.

В этой рамке Азербайджан перестаёт быть государством, с которым ведутся переговоры и подписываются документы, и становится историческим противником, против которого мобилизуется народ. Это очень специфический способ предлагать электорату мир.

У всех этих конструкций — и у обещания «при мне войны не будет», и у параллельной кампании коллективной угрозы — есть одна общая слабость, связанная с фактической реальностью августа 2025-го.

Восьмого числа того месяца в Вашингтоне в присутствии Алиева, Пашиняна и Трампа был парафирован текст мирного соглашения — тот самый, который сейчас в Белом доме позиционируют как главное внешнеполитическое достижение американского президента на евразийском направлении и в контекст которого вписан коридор TRIPP.

И любой армянский политик, претендующий на власть, в случае победы наследует именно эту переговорную рамку, а не ту, в которой можно делать ставки на «при мне будет иначе». Президент Алиев публично и неоднократно заявлял, что у Азербайджана нет планов по военной операции против Армении.

То есть, «доказанный факт» Кочаряна — это всего лишь повторение того, что Баку говорит публично, безо всяких заслуг со стороны самого Кочаряна. Парадокс предвыборной кампании Армении в том, что в ней оппозиционный кандидат выдаёт за свою заслугу позицию того государства, которому он лично приписывает агрессивные намерения.

Особого комментария заслуживает биографический штрих, который в предвыборном контексте получает дополнительный смысл. Кочарян родился в Ханкенди, на азербайджанской территории, в азербайджанском городе. Саргсян и Оганян — тоже выходцы оттуда. Все трое, обещавшие в разные годы «отстоять Карабах любой ценой», теперь живут в Ереване, вдали от земли, которая никогда не была их, но которую они три десятилетия удерживали силой. И каждый из них рассуждает сегодня о Карабахе как о категории, существующей в их памяти, а не в действительности.

У этой троицы — у Кочаряна, Саргсяна и Оганяна — есть, впрочем, и другая перспектива, юридически более конкретная. Все они числятся в азербайджанских процессуальных списках по эпизодам, охватывающим тридцатилетний период оккупации, включая военные преступления против мирного населения. 

Вторая Карабахская война 2020 года и контртеррористическая операция сентября 2023-го вернули Баку полный суверенитет над территорией; международное правовое поле признаёт этот суверенитет, и работа по установлению ответственности конкретных лиц за конкретные эпизоды идёт. Кочарян может вернуться в Ханкенди, но не как турист — лишь в статусе подозреваемого в совершении тяжких преступлений. И после судебного процесса остаток жизни он проведет там, где сегодня находятся другие главари канувшей в Лету сепаратистской хунты, обвиненные по тем же статьям и осужденные Бакинским военным судом.

В целом финальная фаза армянской предвыборной кампании в концентрированном виде показывает то, что регион наблюдает на протяжении нескольких лет. Внутренняя политика Армении подчинена внешнему сюжету, который определяется не в Ереване. 

Реваншистский блок Кочаряна предлагает избирателю эмоциональную компенсацию вместо стратегии; правящая команда Пашиняна — прагматику с тяжёлым шлейфом военных поражений. Между этими двумя полюсами армянский избиратель будет выбирать 7 июня.

Однако если предпочтение окажется на стороне Кочаряна или подобных ему реваншистов, которые, придя к власти, вернутся к прежней логике противостояния, то Азербайджанское государство напомнит им, что «Железный кулак» по-прежнему на месте и со временем только усилился. Кстати, при таком раскладе у Кочаряна время на лирику закончится моментально.