Северный поворот ЕС Арктика становится вопросом безопасности

Арктика, еще недавно воспринимавшаяся в Европе прежде всего как территория научных исследований, экологических рисков и международного сотрудничества, стремительно превращается в пространство геополитического соперничества. На Европейском арктическом саммите в финском Рованиеми 12 стран Европейского союза договорились усилить присутствие ЕС в регионе, связав это с российской военной активностью, растущим интересом Китая и изменением ситуации вокруг Гренландии.

Как отметил на саммите канцлер ФРГ Фридрих Мерц, «этот регион стал геополитической горячей точкой». По его словам, РФ наращивает здесь военные возможности и использует свое присутствие для гибридных операций. Участие Германии, не являющейся арктической страной, показательно: безопасность Крайнего Севера постепенно рассматривается как часть общей безопасности Европы.

ёВ совместной декларации Россия названа «значительной и долговременной угрозой» европейской безопасности. Глава дипломатии ЕС Кая Каллас заявила, что прежняя модель Арктики как региона с низким уровнем напряженности больше не работает. Новая арктическая стратегия Евросоюза, которую вскоре представит Брюссель, впервые должна поставить безопасность в центр внимания.

Однако смена европейской стратегии связана не только с опасением перед Россией, но и с неуверенностью в традиционном партнере – США. Заявления и действия Дональда Трампа и его команды порождают сомнения в надежности американского участия в европейской безопасности, подталкивая страны ЕС к поиску собственных инструментов.

Более того, Соединенные Штаты предъявляют претензии на Гренландию, объясняя их критически важным ее значением для своей национальной безопасности. На этом фоне Еврокомиссия предложила выделить острову 200 млн евро на развитие инфраструктуры, интернет-связи, гидроэнергетики, рыболовства и образования. На фоне давления Вашингтона это выглядит и как попытка сохранить европейское влияние на территории, стратегическое значение которой быстро растет.

Здесь нелишне будет вспомнить, что на днях Финляндия присоединилась к французской программе «передового сдерживания», предполагающей использование французского ядерного потенциала в интересах европейской обороны. Арктическая дискуссия тем самым оказывается связана с более широким вопросом европейской стратегической самостоятельности.

Одновременно меняется экономическое значение региона. Таяние льдов делает северные маршруты доступнее, а Китай уже запустил регулярные контейнерные перевозки через Арктику. Для Пекина это новый торговый маршрут между Азией и Европой, для Брюсселя — одновременно экономическая возможность и стратегический риск.

Показателен в этом отношении финский опыт. Более 95% внешней торговли Финляндии товарами осуществляется морем, а ее порты почти каждую зиму сталкиваются со льдом. Поэтому финские компании получили уникальную компетенцию: они спроектировали около 80% мировых ледоколов и построили около 60%. Даже новые арктические суда береговой охраны США строятся в Финляндии.

Ледоколы демонстрируют важную особенность современной геополитики: стратегическое преимущество может заключаться в небольшом на первый взгляд секторе, который невозможно быстро заменить. В 2022 году финская сторона отказалась выдать разрешение на экспорт ледокола для российского «Норникеля», фактически остановив проект. При этом государство не владеет верфью — оно воздействует через регулирование, закупки и формирование спроса.

Для ЕС это важный урок. Стратегическая автономия строится не только вокруг многомиллиардных промышленных проектов. Иногда решающим оказывается контроль над конкретной компетенцией, инфраструктурой или технологией, которую другим придется  воспроизводить годами.

Дополнительный интерес создают арктические месторождения редкоземельных элементов, графита, лития, никеля и других критически важных минералов. Многие из них пока остаются неразработанными: добыча в Арктике требует огромных затрат на инфраструктуру и логистику, а экологические и политические риски повышают стоимость проектов. Однако зависимость Европы от китайских поставок постепенно меняет этот расчет. То, что раньше было экономически слишком сложным, теперь рассматривается как потенциальный источник стратегической диверсификации.

В результате вокруг Арктики формируется новая конфигурация. Россия обладает крупнейшей арктической территорией, военной инфраструктурой и контролирует значительную часть Северного морского пути. КНР превращает сокращение ледового покрова в транспортную и ресурсную возможность. США рассматривают регион как важнейший элемент конкуренции с Пекином и Москвой. Европе приходится искать собственное место в этой системе.

Пока Брюссель только создает необходимые инструменты: у ЕС нет единого и мощного арктического флота, а значительная часть военного потенциала связана с НАТО. Но направление уже обозначено. Евросоюз хочет присутствовать в Арктике как политический, экономический и военно-стратегический игрок. Глобальное потепление открывает новые воды и маршруты, а вместе с ними и пространство для новой конкуренции. И Европа явно решила больше не оставаться наблюдателем.