Сила притяжения конфликта: почему Брюссель и Тбилиси вновь возвращаются к точке противостояния? Статья Матанат Насибовой

Отношения между Брюсселем и Тбилиси, судя по последовательности заявлений сторон, никак не могут преодолеть силу притяжения негатива, вновь и вновь возвращаясь к точке, с которой все началось.

Так, на днях премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе вновь озвучил ряд месседжей по поводу ранее заявленных требований ЕС отменить закон «О прозрачности иностранного влияния» и законодательный пакет «О семейных ценностях и защите несовершеннолетних»: «ЕС требовал от Грузии отмены закона о прозрачности, а также закона о семейных ценностях и защите несовершеннолетних — законов, исполнение которых фундаментально важно как для защиты нашей национальной идентичности, так и суверенитета». По его словам, Брюссель также публично требовал и сегодня продолжает настаивать на присоединении Тбилиси к санкциям против России, «что имело бы разрушительные последствия для грузинской экономики». 

Таким образом, глава грузинского правительства вновь подтвердил приверженность Грузинского государства курсу, который оно избрало ранее, и тот факт, что Брюссель по-прежнему считает внешнеполитический вектор Тбилиси несовместимым с демократическими стандартами и обязательствами страны как кандидата на вступление в ЕС. И здесь возникает резонный вопрос: «Почему стороны на протяжении столь длительного периода времени не могут найти точек соприкосновения для решения концептуальных противоречий?»

Начнем с того, что после пика партнерства, который пришелся на декабрь 2023 года, когда Грузии предоставили официальный статус кандидата в члены ЕС, на треке Тбилиси – Брюссель стали появляться первые грозовые тучи. Произошло это после того, как по инициативе партии «Грузинская мечта» в стране был принят вышеупомянутый закон «О прозрачности иностранного влияния». Брюссель незамедлительно заявил, что он противоречит базовым европейским ценностям, и в качестве ответной меры на заседании Европейского совета официально было объявлено, что процесс вступления Грузии в Евросоюз де-факто приостановлен. Помимо этого, ЕС заморозил первые финансовые транши — около €30 млн из Европейского фонда мира, предназначавшиеся для грузинского оборонного сектора.

Далее события развивались по классическому закону физики: чем сильнее было давление, тем мощнее оказывалось сопротивление, то есть, каждый жесткий шаг Брюсселя  неизбежно приводил к еще более жесткому ответу со стороны Тбилиси, превращая дипломатию в глухой тупик. Апогеем этого беспрецедентного давления Европейского союза стал безоговорочный отказ евросоюзовских структур признавать итоги парламентских выборов, прошедших в Грузии 26 октября 2024 года, а Европарламент принял по этому поводу жесткую резолюцию, призвав ввести персональные санкции против грузинского руководства и провести повторное голосование.

Официальный Тбилиси расценил все эти действия как ультиматум и прямое посягательство на суверенитет, и в результате 28 ноября того же года грузинский премьер выступил с заявлением, в котором подчеркнул, что европейские политики используют кредиты и гранты как инструмент шантажа.

«От Грузии просят не реформ, а лишь шагов, означающих отказ от достоинства. Это — отмена законов о прозрачности НПО и против ЛГБТ-пропаганды, введение санкций и развал экономики Грузии своими руками. Учитывая все сказанное, сегодня мы приняли решение не ставить вопрос об открытии переговоров с Евросоюзом в повестку дня до конца 2028 года. Также до конца 2028-го мы отказываемся от любых бюджетных грантов Евросоюза», — сказал Кобахидзе, особо акцентировав внимание на том, что Грузия выполнит все необходимые обязательства для вступления в ЕС за счет собственного финансирования и войдет в Евросоюз не «нищей», а «с достоинством».

Казалось бы, что этот кардинальный шаг грузинской стороны должен был подвигнуть Европейский союз к отходу от жесткой позиции, в которой он достаточно преуспел, но все произошло в точности до наоборот — Брюссель словно проверяет на прочность приверженность грузинских властей избранной им линии.

Так, 6 марта сроком на один год ЕС официально приостановил действие безвизового режима для владельцев дипломатических, служебных и официальных паспортов Грузии, предупредив, что, если Тбилиси не изменит политический курс, то к концу года будет готов отчет, на основании которого в январе 2027-го безвиз могут полностью аннулировать для всех граждан страны.

В то  же время в июле в рамках 21-го пакета санкций против России Евросоюз нанес удар по грузинскому энергетическому сектору — под ограничения попал нефтеперерабатывающий завод в Кулеви из-за подозрений в переработке и реэкспорте российской нефти, которому дали отсрочку в 6 месяцев на полную остановку работы с российским сырьем.

Такая целенаправленная тактика в отношении Грузии вызывает вполне закономерные сомнения в том, что целью Брюсселя является именно «возвращение этой южнокавказской страны на путь «истинной демократии», и она дает основания предположить, что все дело в том, что грузинские власти не желают слепо следовать в фарватере евросоюзовской политики. Говоря простыми словами, ЕС приводит в состояние крайнего раздражения тот независимый курс с опорой на национальные интересы, который избрал официальный Тбилиси и которому он, судя по вышеприведенным высказываниям премьера Кобахидзе, намерен следовать и дальше.

Таким образом, и в ближайшей перспективе отношения между Европейским союзом и Грузией будут находиться в плоскости бескомпромиссного антагонизма, где Брюссель продолжит наращивать давление, а Тбилиси — целеустремленно удерживать выбранный суверенный курс.