Ставка Пекина — подальше от войн Аналитика Сергея Богдана

Намедни Пекин опроверг слухи о его переговорах с Ираном по поставкам оружия. Есть основания ему верить. Пекин старательно увертывается от попыток втянуть его в конфликты вдали от его границ. Примером тому стала и его фактически нейтральная политика в отношении российско-украинской войны, и прохладное отношение к расширению им же и созданных структур вроде ШОС. Пекин оставляет других воевать, а сам делает ставку на собственный «мирный подъем». Но этим дело не ограничивается, китайцы в принципе, если разобраться, держатся поодаль от многих глобальных вопросов. Солидарность с другими странами и альянсы занимают скромное место во внешней политике КНР. Но если в случае со странами, противостоящими Западу, логика этого курса понятна, то столь ли он оправдан в случае других? Ведь Китай не сможет выдвинуться на более видные мировые позиции, не начав активно выстраивать свои международные союзы и объединения, которые не обязательно должны быть направлены против Запада.

Авиамодели вместо истребителей

Последние недели не стихали слухи о том, что Иран якобы вот-вот заключит с Китаем сделку о закупке сверхзвуковых противокорабельных ракет CM-302. Их, кстати, распространял даже Reuters, правда, с такой туманной формулировкой, что сразу было понятно — дело шито белыми нитками, но слухи были показательные. Оппоненты Запада не первый год рассуждают о скором вмешательстве Китая в те или иные конфликты на планете и выискивают малейшие факты его помощи противостоящим Западу странам. Чуть ранее радикальная иранская оппозиция увидела, что на праздновании годовщины Исламской революции китайский военный атташе подарил командующему ВВС Ирана модельку китайского самолета, и в СМИ пошли публикации о скорой закупке Тегераном китайских истребителей!

Такого рода истории вбрасываются регулярно, и каждый раз их авторов постигает разочарование. Пекин продолжает свою политику «мирного подъема», рассчитывая, что, если ему удастся просто продолжить свое мирное развитие, оно само по себе выведет его в мировые лидеры. В некотором смысле это повторение пути, по которому на позиции мирового гегемона вышли США. Они долго дистанцировались от крупных европейских и затем мировых конфликтов, вступая в них лишь в последний, удобный для себя момент.

На прошлой неделе МИД КНР даже специально опроверг слухи о ракетной сделке с Ираном, что прозвучало очень примечательно, поскольку сами слухи ни на чем существенном не основывались. После прошлогодней войны США-Израиля с Ираном было немало спекуляций о «тихом наращивании» Пекином неких военных поставок Тегерану. Но пока нет никаких фактов, которые указывали бы на пересмотр китайской стороной ее решения 2005 года о прекращении поставок оружия Ирану. Разумеется, есть немало утверждений о неких тайных поставках или же передаче товаров и технологий двойного назначения, но это уже другое и может иметь место даже без согласия правительства КНР.

В реальности мы не находим на иранской стороне нового китайского оружия. Новая российская техника заметна сразу — комплексы РЭБ, Ми-28НЭ, Як-130 и т. д. Ещё в ноябре 2023 года замминистра обороны Ирана Махди Фаррахи заявил о заключении контрактов на поставку не только Ми-28НЭ и Як-130 (которые затем, как видим, появились у Ирана), но и Су-35С. Москва этого не опровергла, и, вероятно, Су-35 тоже Тегеран получит.

Контраст между РФ и КНР в этом смысле более чем любопытный, особенно на фоне хороших отношений РФ и Израиля. Впрочем, есть и теория, что, мол, Китай помогает Ирану спутниковыми снимками. Но доказать ее сложно. Например, снимки, которые китайцы охотно публикуют после иранских атак на американские цели, служат Пекину уж точно не меньшую службу, чем Тегерану. Ведь таким образом КНР оказывает давление на США и пытается показать миру, что последние не столь неуязвимы, как считалось. Наверняка без китайских снимков США удалось бы скрыть многие свои некоторые потери, но Пекин, сливая визуальные доказательства, сломал давно отработанную США и их союзниками тактику замазывания потерь.

Последнее китайское предупреждение

Разумеется после начала войны Китай с Россией созвали срочное заседание Совбеза ООН из-за ударов по Ирану. А ещё через пару дней Китай призвал США и Израиль немедленно прекратить войну с Ираном и даже их осудил. Иными словами, в смысле политических шагов ничего значимого предпринято не было. В этом смысле прав министр войны США Пит Хегсет, который заявил, что «Россия и Китай не играют существенной роли в конфликте США с Ираном». Кроме того, он подчеркнул: «Операция США против Ирана проводится из-за его ядерной программы, а не из-за отношений с РФ и КНР».

В принципе Китай и не скрывает этой своей позиции дистанцироваться от войны, что считает свои силы достаточными сами по себе.

В прошлую среду Народно-освободительная армия Китая (НОАК) опубликовала пять кратких выводов из анализа войны США и Израиля против Ирана. В них буквально провозглашается самодостаточность Китая и ставка на элементарную материальную силу, вдобавок подчеркивается необходимость бдительности, если не сказать паранойи. Выводы, скажем так, логически небезупречные. Вот несколько моментов:

1) НОАК: «Самая смертельная угроза — враг внутри».

На самом деле даже шпионаж и теракты внутри Ирана или, скажем, активизация курдских сепаратистов не привели и вряд ли приведут к коллапсу системы, именно за счет ее отказа от жесткого контроля (в отличие от Китая) и ставки на автономию частей госсистемы и силовых органов. В конечном итоге такая ставка Китая нередко даже давала его неприятелям поводы для вмешательства, примером чего является ситуация вокруг уйгуров.

2) НОАК: «Самый дорогостоящий просчет — слепая вера в мир».

С одной стороны, это звучит неубедительно на фоне неуклонного следования КНР принципам «мирного подъема» и «мирного воссоединения». С другой стороны, если не верить в мир как абсолютный императив этической политики, то чем мы тогда будем отличаться от людоедских сверхдержав самых дремучих империалистических времен? И чем кончили эти сверхдержавы?

3) НОАК: «Самая суровая реальность — логика превосходящей огневой мощи».

Это — ставка на примитивную силу, причем не раз показывавшая свою несостоятельность. Американцы многократно превосходили по огневой мощи вьетнамцев и афганцев в прошлых войнах, французы — алжирских муджахидов, СССР — афганскую вооруженную оппозицию и т. д. Все это не предотвратило поражения, поскольку в конечном итоге все решает человеческий фактор.

4) «Абсолютная уверенность — самообеспечение».

Это, по-видимому, ключевой для понимания китайского поведения в последние годы пункт. Китай не видит необходимости в альянсах даже в современном глобализованном мире, хотя в нем даже самая крупная сверхдержава не может проводить успешной внешней политики без союзников.

Обращает на себя внимание то, чего здесь нет, хотя еще не так давно было в китайской политике. Это упоминаний о солидарности и справедливости. То, что есть, — это принципы циничного и бесперспективного макиавеллизма, средневековой философии власти, предназначенной правителям мелких примитивных княжеств. Глобальной сверхдержавы с такими принципами не построишь. Мао Цзэдун это, кстати, прекрасно понимал и призывал к союзу «с народами мира».

Есть ли общие интересы у Китая и Ирана?

Вряд ли можно назвать нынешнее дистанцирование Китая от новой войны неожиданным. 
Некоторые аналитики отметили, что последствия нынешней войны против Ирана ударят и по Китаю, указывая, что в четверг тот уже потребовал от своих НПЗ прекратить экспорт нефтепродуктов и начал пересматривать некоторые контракты, чтобы избежать дефицита внутри страны.

Вдобавок, Ближний Восток занимает важное место в китайской инициативе «Один пояс — один путь». Но если разобраться детальнее, то выясняется, что, несмотря на очевидные последствия, их значение преувеличено. По морским путям «Пояса и пути» бьет как раз Иран, перекрывая Ормузский пролив, и, хотя он оговаривается, что российские и китайские суда могут им следовать, но это нереалистично.

Далее, главными союзниками Китая в регионе являются Саудовская Аравия и Пакистан, а не Иран, несмотря на двадцатипятилетний Договор о всестороннем сотрудничестве 2021 года, у Пекина гораздо более глубокие отношения с Исламабадом и Эр-Риядом.

Да, почти вся экспортируемая Ираном нефть шла в последнее время в Китай, но крупнейшим поставщиком нефти в Китай была в последнее время все же Саудовская Аравия. 

Предчувствуя обострение кризиса, китайская сторона даже начала сокращать импорт иранской нефти в этом году. Ее могут легко заменить пять арабских стран Персидского залива, они в прошлом году отправили в Китай 1,4 миллиарда баррелей, а Иран — лишь 520 миллионов.

То есть, исходя из логики сложившейся ситуации, пока нет совпадения интересов Китая и Ирана. И становится понятно, почему Пекин не торопится сближаться с Тегераном. Потому что это только в теоретическом мире западных аналитиков и антизападных активистов КНР и ИРИ должны быть сообща, поскольку ими обеими движет антизападная идеология. В реальном мире и идеология у них кардинально разная, и антизападничество там зачастую условное, и вообще современными странами порой движет все что угодно, кроме идеологии.

Кстати, Пекин не торопится сближаться не только с Тегераном. Примерно так же он аккуратно сохраняет, а в некоторых областях даже увеличивает свою дистанцию в отношении России после начала российско-украинской войны. Торговля между двумя странами действительно возросла вследствие применения Западом антироссийских санкций. Но китайские инвестиции резко сократились: прямые иностранные инвестиции из КНР в РФ всего за три года войны сократились с 500 миллиардов до 220 миллиардов долларов, при этом после начала вторжения в Украину новые китайские крупные инвестиционные проекты в РФ почти не заявлены: в некоторые годы они не зарегистрированы вообще, в другие это были единичные проекты, хотя до войны их число превышало порой десяток единиц. 

Китайские банки также быстро сворачивали банковские операции с российским участием при первых признаках угрозы применения западных санкций. Например, небольшие банки стали просто произвольно и бессистемно отклонять платежи из РФ без объяснений. Были введены ограничения даже для китайских партнеров российского бизнеса. Точно так же китайцы еще в начале 2020-х не просто ограничили иранский бизнес, но даже закрывали счета иранским гражданам, чтобы не иметь проблем с США.

Еще меньше китайцам можно предъявить в плане военных поставок: всё, что до сих им инкриминируют, — это товары двойного назначения либо возможные контрабандные схемы частных лиц. Ещё пару лет назад китайская сторона явно отреагировала на такие обвинения, и банки КНР начали просто блокировать оплату российских контрагентов за элементы микроэлектроники, которые могут быть использованы для сборки дронов.

И как бы то ни было, но достаточно взглянуть на вооружение на фронте российско-украинской войны: китайские дроны есть у обеих сторон, а какого-либо иного военного снаряжения из КНР у россиян нет, хотя иранское, как известно, массово появилось на фронте уже в первый год войны и привлекло внимание многих, в т. ч. на Западе. Кстати, именно после этого (вот совпадение!) в Иране мгновенно вспыхнуло «массовое стихийное движение» за права женщин «Женщина, жизнь, свобода». Это к вопросу о природе майданов, восстаний и оппозиции в современном мире.

ШОС ограниченного назначения

Китайская осторожность с РФ и ИРИ понятна: Пекин хочет развиваться, торгуя с коллективным Западом, получая оттуда инвестиции и технологии, а сближение с оппонентами Запада этому может помешать. Но обращает на себя внимание довольно прохладное отношение китайской стороны к любого рода альянсам, даже не связанным с государствами, которые бросают вызов Западу. Она стабильно поддерживает союзы с ключевыми соседями вроде Пакистана, но уже вся история, скажем, созданной по китайской инициативе Шанхайской организации сотрудничества демонстрирует очень осторожный подход Пекина к выстраиванию союзнических связей. Он не торопился с ее расширением: за четверть века приняты всего четыре страны. И ещё меньше он торопился с наделением её реальными политическими функциями: «китайское НАТО» существует лишь в теоретических выкладках западных аналитиков, а на деле его невозможно сравнить не то что с западным прототипом, но даже и с «российским НАТО» (то есть ОДКБ). Кажется странным, ведь нам неустанно рассказывают о китайской паутине, которая оплела весь мир? Тогда в свете этих сухих фактов перечитайте выводы китайской армии из анализа нынешней войны, чтобы понять, что дистанцирование от международных конфликтов и минимальная опора на альянсы или фактический отказ от них являет собой один из принципов китайской политики.

Столь осторожная позиция Пекина, впрочем, так и не обеспечила ему благожелательного отношения со стороны коллективного Запада, который постоянно подозревает китайцев в выстраивании неких зловещих осей и блоков. И если отказ Китая от сближения с некоторыми оппонентами Запада довольно логично следует из его установки на максимально бесконфликтное взаимодействие с Западом, то политика союзов и сотрудничества с другими государствами выглядит более спорной. Возможно, действительно ставка Пекина на то, чтобы не влазить в международные конфликты, а там, мол, Китай неизбежно станет в скором времени мировым лидером — сработает. Но даже и в таком случае и даже столь мощная страна нуждается в более активном международном взаимодействии с другими государствами. А пока этого нет, говорить о серьёзных перспективах перехода мирового лидерства к Китаю несколько преждевременно.