Тегеран на пороге раскола: генералы, муллы и призрак новой революции Аналитика Шерешевского

Раскол внутри правящего класса Ирана имеет множество признаков. Несмотря на попытки властей демонстрировать единство, противоречия между различными группами влияния становятся все более заметными. Большинство этих групп так или иначе связаны с Корпусом стражей исламской революции (КСИР) — политическим, экономическим и военным ядром иранского общества, его «глубинным государством».

Во-первых, имела место неоднозначная история с возможной отставкой президента Масуда Пезешкиана, относящегося к реформаторскому крылу режима. Сообщалось, что Пезешкиан угрожал уйти в отставку из-за фактического отстранения от принятия ключевых решений. Однако достоверных подтверждений этим сообщениям нет.

Во-вторых, была предпринята попытка отстранить от переговоров с американцами спикера парламента Мохаммада-Багера Галибафа. Его исключили из состава переговорной группы, однако после этого в его защиту выступило абсолютное большинство парламентариев.

В-третьих, в парламенте вспыхнули протесты против Галибафа как слишком умеренного и, по мнению критиков, проамериканского политика. Эти выступления поддержали несколько десятков депутатов. Позднее те же непримиримые круги организовали уличные акции против возможной сделки с Дональдом Трампом, однако силовики их быстро разогнали. Эта радикальная группа «суперпатриотов» связана с Саидом Джалили — бывшим представителем ныне покойного верховного лидера Али Хаменеи в Высшем совете национальной безопасности Ирана (ВСНБ), объединяющем представителей силовых структур и ключевых гражданских ведомств. С данным лагерем связаны и несколько парламентариев, выступивших против Галибафа.

В-четвертых, в оппозиционных СМИ появились сообщения о сильном недовольстве среди шиитского духовенства в Куме. Один из представителей религиозных кругов, пожелавший остаться неизвестным, сообщил в интервью, что влияние духовенства снижается, а власть постепенно переходит к сторонникам КСИР — второй, особой религиозной армии страны, выросшей из исламистских шиитских ополчений. В нее традиционно набирают наиболее религиозно мотивированных офицеров и солдат. Корпус контролирует большинство крупных государственных и частных компаний, а также ключевые государственные ведомства.

Согласно принципам Исламской Республики, страной должен управлять обладающий почти абсолютной властью духовный лидер — юрист и специалист по богословию. Избирает его ассамблея из 88 экспертов, представляющих духовенство. Однако сегодня никто не может с уверенностью сказать, избирала ли эта ассамблея нынешнего духовного лидера Моджтабу Хаменеи — сына покойного Али Хаменеи.

Более того, неясно, жив ли вообще Моджтаба. Несмотря на публикацию заявлений от его имени, с конца февраля в открытом доступе не появлялось даже аудиозаписей с его голосом.

Поэтому нельзя исключать, что он мог погибнуть во время первого израильского удара 28 февраля вместе со своим отцом, предыдущим духовным лидером Али Хаменеи.

Но даже если Моджтаба жив, часть духовенства считает, что он не обладает достаточными богословскими знаниями для управления страной.

Сегодня Иран фактически контролирует верхушка КСИР во главе с генералом Ахмадом Вахиди. И можно было бы сказать, что недовольство других фракций имеет второстепенное значение. В конце концов, власть вытекает из дула винтовки, как любил говорить Мао Цзэдун.

КСИР является ядром политико-экономической системы Ирана и располагает не только собственными вооруженными силами, но и ополчением «Басидж», которое подавляет протесты. Кроме того, корпус контролирует крупнейшие государственные и частные компании. Обладая такими ресурсами, реальные центры власти способны проводить практически любую политику.

Предыдущий верховный лидер Али Хаменеи, правивший страной 36 лет, подбирал руководящие кадры КСИР под себя, способствуя продвижению на ключевые посты наиболее лояльных людей.

После его смерти эти люди сами превратились в хозяев положения, и новый верховный лидер, даже если он жив и дееспособен, уже не является для них безусловным авторитетом.

Но дело еще и в том, что две трети парламентариев также связаны с КСИР, как и сам Галибаф. Других кандидатов фактически не допустили к участию в последних парламентских выборах. Лидер непримиримого лагеря Саид Джалили также связан с корпусом. Шиитское духовенство, в свою очередь, взаимодействует с различными группами внутри этой структуры.

Сможет ли генерал Ахмад Вахиди, нынешний фактический правитель Ирана, консолидировать вокруг себя весь КСИР — вопрос открытый. Именно здесь и кроется главная интрига.

Нет уверенности в правильности рассуждений тех, кто считает, что генералам КСИР выгодно сохранение военного положения, поскольку оно обеспечивает им легитимность. Абсолютное большинство иранцев выступает против режима, и общество не сплотилось вокруг флага.

Массовые январские протесты произошли уже после первого этапа войны с Израилем и США — после 12-дневной войны июня 2025 года. Миллионы людей вышли на улицы, скандируя имя Резы Пехлеви — принца, поддержавшего американские и израильские удары.

Недавно несколько официальных представителей фактически признали, что большинство населения не поддерживает руководство страны.

Один из представителей режима, Хоссейн Мараши, публично заявил о существовании глубокого раскола между обществом и руководством страны.

Мехди Харатиан, возглавляющий аналитический центр, близкий к КСИР, заявил в интервью СМИ, что власти утратили контроль примерно над сотней иранских городов во время январских событий.

С 2017 года страну регулярно сотрясают протесты. В последнее время в разных городах прошли массовые выступления старшеклассников и студентов. Экономическая система Ирана и его инфраструктура переживают глубокий кризис, вызванный сочетанием коррупции и международных санкций.

По официальным данным, около 40 миллионов иранцев — почти 45 процентов населения — находятся за чертой бедности. Поколение зумеров в Иране столь же активно, как и на Индийском субконтиненте. В Бангладеш и Шри-Ланке правительства в итоге не устояли под давлением молодежных протестов. Для первого по-настоящему цифрового глобального поколения нынешние правители выглядят чужими людьми из другой эпохи.

Иранский режим сегодня представляет собой группу лиц, удерживающих страну под контролем с помощью силы в условиях крайне низкой популярности. В январе силовики расстреливали толпы противников Исламской Республики, которые не могли оказать серьезного сопротивления из-за отсутствия оружия.

Но почему противники режима, за которыми, судя по всему, стоит большинство населения, остаются столь слабыми?

Во время революции 1978–1979 годов иранцы действовали иначе. Они противопоставили шахскому правительству и армии масштабную забастовку, организованную выборными рабочими советами. Осенью 1978 года она парализовала экономику страны, причем многие предприятия были захвачены трудовыми коллективами.

Затем сотни тысяч жителей Тегерана устремились к военным базам, получили оружие от колеблющихся воинских частей и в ходе боев, продолжавшихся с 9 по 11 февраля 1979 года, разгромили силы, оставшиеся верными шаху.

Позднее завоевания революции были утрачены. Власть захватило шиитское духовенство, опиравшееся на лояльные ему ополчения — будущий КСИР. Но тогда протестующим удалось свергнуть шаха.

Сегодня же силы протеста пока способны противопоставить властям лишь стихийные выступления неорганизованной толпы.

Поэтому главный вопрос внутренней политики Ирана сегодня звучит так: «Кто держит пулеметы в руках и насколько прочно генерал Вахиди контролирует эти силы?» Пока складывается впечатление, что он действительно сохраняет над ними контроль. Вопрос лишь в том, что произойдет во время новых волн протестов, а они, судя по всему, неизбежны.