Тень Терезиенштадта над Красным Крестом Урок Азербайджана для Южного Кавказа

В чудовищной по своей жестокости и бесчеловечности истории Холокоста есть одна деталь, которую часть «гуманной Европы» по сей день не в состоянии переварить. 23 июня 1944 года делегат Международного Комитета Красного Креста Морис Рассель посетил концлагерь Терезиенштадт и написал по итогам визита благоприятный отчёт: хорошие условия, самоуправление, культурная жизнь и никакой жестокости. В это же время оттуда шли эшелоны в крупнейший комплекс нацистских концентрационных лагерей и центров уничтожения в оккупированной Польше — Освенцим. Растроганный Морис Рассел вернулся в Женеву с фотографиями улыбающихся детей, хотя по факту из 15 тысяч детей, находившихся в Терезиенштадте, выжили только 100. Но и это еще не все: в том же году Рассель побывал в Освенциме и… не обнаружил там ни газовых камер, ни крематория.

Спустя десятилетия МККК попытался списать эпизод на одного человека — якобы наивного, доверчивого делегата, обманутого нацистами. Но архивы показали иное. Женева не упомянула Терезиенштадт в своём отчёте 1946 года о деятельности в концлагерях. Она его просто вычеркнула. Уже не Рассель, а целая организация, да что там – страна, предпочли не видеть того, что видеть было неудобно.

Этот эпизод не случаен, и он не остался в далеких 40-х. Он разоблачает способ, которым МККК на протяжении восьми десятилетий переформатирует себя всякий раз, когда его работа оказывается на стороне силы, удерживающей территорию или людей против их воли. И пример Карабаха тут особо показателен.

МККК пришёл на азербайджанскую землю в начале 1990-х — на волне Первой Карабахской войны, в момент, когда Армения начинала тридцатилетнюю оккупацию Карабаха. С тех пор организация выстроила в регионе систему, структурно работавшую на закрепление сложившегося на тот момент статус-кво: офис в Ханкенди, функционировавший в обход Бакинского представительства и вне какого-либо согласования с Азербайджанским государством; сотрудничество с марионеточной структурой, именовавшей себя «нкр»; многолетняя терминологическая привычка называть азербайджанскую территорию «зоной конфликта» даже в документах 2023–2024 годов, когда никакого по сути конфликта уже не было, а было восстановление суверенитета. Фактически Женева легитимировала фикцию — ту, которую нельзя было легитимировать ни одним другим международным инструментом.

Характерный эпизод. В 2005 году, когда Армения начала на территории Агдамского района, в окрестностях крепости Шахбулаг, археологические раскопки на участке, который пыталась представить как «Тигранакерт», Баку неоднократно призывал Международный Комитет Красного Креста занять позицию по этому вопросу и осудить происходящее. Однако структура предпочла этого не делать, тем самым косвенно способствуя разрушению и фальсификации азербайджанского культурного наследия на землях Азербайджана.

Сорок четыре дня осени 2020 года сорвали с этой организации маску. В октябре 2020 года в Физулинском районе, как мы уже отмечали в одном из предыдущих материалов, представители МККК пытались замедлить продвижение азербайджанских Вооружённых сил. Красный Крест обратился к правительству Азербайджана с просьбой обеспечить гуманитарный доступ к окруженной группировке армянских военнослужащих, среди которых были якобы только «тяжелораненые, неспособные ни сопротивляться, ни
бороться за свою жизнь». Баку ответил согласием. Каково же было возмущение азербайджанской стороны, когда выяснилось, что из тех, кого МККК вывел из окружения, не было ни одного раненого. Все эти спасённые от верного уничтожения армянские оккупанты сразу же вернулись в строй и продолжили воевать против азербайджанской армии.

А на подступах к Лачину со стороны Губадлы представители МККК настойчиво добивались контактов с азербайджанской стороной с очевидной целью — выяснить, планируется ли взятие под контроль так называемого «коридора». Никакого гуманитарного содержания в этом не было. Это была оперативная работа по сбору сведений и выигрышу времени для беспорядочно отступающего противника. Называть это нейтралитетом можно, если слова уже ничего не значат. 

После войны переместился и фронт активности. В 2023 году на фоне юридически безупречного решения Баку установить пограничный контроль на Лачинском направлении Красный Крест через директора Управления МККК по оперативной деятельности в Европе и Центральной Азии Ариан Бауэр начал кампанию за «гуманитарный консенсус». Преподносилось это как призыв к сторонам, но адресат был один: Азербайджан. Параллельно в машинах МККК азербайджанские пограничники раз за разом находили товары, к гуманитарной деятельности отношения не имеющие. 1 июля — пятнадцать незадекларированных мобильных телефонов; 5 июля — 848 пачек сигарет и 320 литров бензина в одном грузовике; 125 пачек и тысяча литров бензина в другом. Все машины — с эмблемой Красного Креста. Женева сначала всё отрицала, а через несколько дней признала: действительно, четверо «наёмных водителей» перевозили коммерческие грузы, но они — не сотрудники МККК, их контракты расторгнуты. Этот манёвр повторяет Терезиенштадт зеркально. Там МККК списал свой провал на одного Расселя, здесь — на четырёх безымянных водителей. В обоих случаях структура, пойманная за руку, соглашалась заплатить репутацией одного-двух подотчётных лиц, лишь бы не ставить вопрос о самой себе.

Не менее показательна была ситуация, когда на фоне запущенной кампании о якобы «голоде» в Карабахе разворачивалась масштабная антиазербайджанская информационная атака. В тот момент нейтральная гуманитарная структура — Азербайджанское общество Красного Полумесяца — направила армянским жителям Карабахского региона Азербайджана муку и другие продукты питания. Однако, вместо того чтобы приветствовать сугубо гуманитарную инициативу, Международный Комитет Красного Креста попытался оказать давление на Общество, тем самым наглядно продемонстрировав свою вовлечённость в антиазербайджанскую кампанию.

Теперь прейдем к собственно политической деятельности. По свидетельствам наших источников, именно Бауэр на закрытых встречах в Ереване в первой половине 2024 года участвовала в раскрутке тезиса о якобы «готовящемся нападении Азербайджана на южные районы Армении».

В этом контексте Бауэр потребовала от коллег, чтобы МККК был активнее в Карабахском регионе Азербайджана и на Южном Кавказе в целом. По мнению регионального директора МККК, российско-украинская война не должна отвлекать эту международную организацию от других стратегически важных направлений. Нарратив затем послушно повторяли некоторые европейские столицы. Рациональный мотив организации был прозрачен. На фоне украинской войны Южный Кавказ стремительно уходил из международной повестки, а вместе с ним — бюджеты и актуальность женевского присутствия в регионе. Создание иллюзии «тлеющей угрозы» стало способом удержать внимание и финансирование.

Отдельным пунктом стоит вопрос, ради которого МККК, по мандату Женевских конвенций, вообще существует, — судьба пропавших без вести. За почти тридцать лет в отношении почти четырёх тысяч азербайджанцев, пропавших без вести в ходе Первой Карабахской войны, структура не сделала ничего существенного. Ни давления на Ереван по поводу мест массовых захоронений, ни содержательной экспертизы.

Но география проблемы выходит за пределы Азербайджана и Армении. В 2008 году и все последующие годы МККК выстроил в Южной Осетии и Абхазии параллельную инфраструктуру, действующую фактически без согласия официального Тбилиси. Оккупация грузинских территорий была институционально переупакована в «зону конфликта», требующую постоянного нейтрального посредника, а присутствие «посредника» закрепляло саму зону. Грузинская модель — прямой последователь карабахской. Шаблон один и тот же. Территория, отторгнутая силой, получает международное социальное обслуживание через женевскую эмблему и тем самым консервируется. 

И за пределами Южного Кавказа картина та же. В Украине с февраля 2022 года МККК оказался в центре открытого конфликта с Киевом. Украинский омбудсмен по правам человека Дмитрий Лубинец публично заявил, что подавляющее большинство украинских военнопленных, возвращённых из российского плена, за всё время содержания ни разу не встречались с представителями МККК, и сформулировал вывод достаточно прямо: организация не выполнила свой мандат, и это необходимо признать публично. В целом, с начала войны МККК – частый герой скандалов и объект для критики. Так, например, украинцев возмутило, что миссия Красного Креста покинула Мариуполь, оставив людей без помощи. Президент Украины Владимир Зеленский обвинил МККК в бездействии в смысле защиты прав украинских военнопленных и призвал его посетить печально известный фильтрационный лагерь Еленовка / Оленiвка на оккупированном Россией востоке страны.

Пьер Кренбюль

И над всем этим — весьма показательный кадровый эпизод. В апреле 2024 года генеральным директором МККК стал Пьер Кренбюль. Тот самый, которого в ноябре 2019-го ООН вынудила уйти с поста главы UNRWA — Ближневосточного агентства ООН для помощи палестинским беженцам — на фоне внутреннего этического расследования: обвинения в злоупотреблении властью, непотизме и в связи со штатной советницей, для которой он создал должность на швейцарские средства. Скандал был такой, что Швейцария, Бельгия, Нидерланды и Новая Зеландия одновременно заморозили финансирование UNRWA. Двумя годами ранее, в феврале 2017-го, Кренбюль провёл в Бейруте встречу с лидерами ХАМАС, Палестинского исламского джихада и Народного фронта освобождения Палестины, на которой — по документам, обнародованным в ноябре 2024 года организацией UN Watch — говорил о «духе партнёрства» с ними и произнёс фразу, что «мы едины, и никто не сможет нас разделить», одновременно попросив держать встречу в тайне, чтобы «не нанести удара по репутации агентства у стран-доноров». Именно этого человека аппарат МККК в декабре 2023 года выбрал своим генеральным директором — протест против назначения подписали 17 сенаторов США. И именно с ним во главе организация в 2024–2025 годах продолжает обращаться к суверенным государствам с проповедями. Когда структура, построенная на принципе этической репутации, ставит на первую линию этически скомпрометированного функционера, — это публичное признание, что курса нет.

Об этом в январе 2025 года написал в Council on Foreign Relations Эллиот Абрамс — бывший помощник госсекретаря США, ветеран трёх администраций, знавший старый МККК изнутри. Его статья «Печальный упадок МККК» («The sad decline of the ICRC») описывает то, что Баку прекрасно знал на собственном примере. Абрамс отмечал, что международная организация не сделала «ровно ничего» для израильских заложников, удерживаемых на тот момент ХАМАС, систематически уклоняется от фундаментальных обязательств и заслуживает того, чтобы Конгресс и администрация Трампа пересмотрели 622 миллиона долларов ежегодных американских взносов — примерно четверть всего бюджета МККК.

Эллиот Абрамс

Ответ Азербайджана вписывается в эту мировую картину, а не выпадает из неё. 5 марта 2025 года азербайджанское правительство уведомило МККК о закрытии представительства в стране. 3 сентября 2025 года офис в Баку прекратил работу. Ничего драматического сверх процедуры. Сотрудничество с МККК, в случае необходимости, будет осуществляться через его штаб-квартиру в Женеве.

Восемьдесят лет назад делегат Международного Комитета Красного Креста вернулся из Терезиенштадта с благоприятным отчётом о нацистском лагере, из которого шли эшелоны в Освенцим. Позднее организация тихо вычеркнула этот визит из своей истории. В 2023–2025 годах та же структура оказалась в центре украинских претензий за судьбы военнопленных. Она попала под шквал американской критики за распоряжение сотнями миллионов долларов взносов. Одновременно на пост её генерального директора был продвинут функционер с коррупционным шлейфом и публичной историей заигрываний с террористическими организациями. И по существу не было сделано ничего, чтобы вернуть себе имя. Разница между 1944-м и 2025-м лишь в том, что теперь факт провала не нужно искать в архивах. Он есть в открытых источниках. Закрыв в сентябре 2025 года офис МККК, Баку зафиксировал институциональный вывод: деятельность этой структуры в её нынешнем исполнении несовместима с суверенитетом. Ни с азербайджанским, ни с каким-либо другим. Думаем, что рано или поздно к тем же выводам придут и в других столицах Южного Кавказа.