Тревога над северной Атлантикой Генсек НАТО о вызовах времени

Серия недавних заявлений генерального секретаря Североатлантического альянса Марка Рютте, сделанных им во время брифинга в Брюсселе, показывает, что блок вступает в новый этап, в котором Европа должна брать на себя больше ответственности за собственную безопасность — на фоне снижения Соединенными Штатами своего участия в европейских делах.

Наиболее резонансным стало подтверждение Рютте того, что сокращение американского вклада в модель сил НАТО начнется немедленно. При этом он подчеркнул, что речь идет не об отказе Вашингтона от обязательств по коллективной обороне, а лишь о коррективах системы военного планирования альянса.

За этими заявлениями просматривается более сложный политический контекст. В последние месяцы отношения между Соединенными Штатами и рядом европейских союзников заметно осложнились на фоне конфликта между блоком США – Израиль и Ираном. И, по данным Euronews, в июне Рютте отправится в Вашингтон, чтобы сгладить накопившиеся разногласия перед июльским саммитом НАТО в Анкаре.

Причины напряженности известны. Во время американо-израильской кампании в отношении Исламской Республики многие европейские страны отказались активно поддерживать действия Вашингтона. Дональд Трамп публично дал понять, что в Белом доме это запомнили. Случай с Ираном таким образом стал для американского президента лишним доказательством того, что европейцы не готовы оказывать поддержку любой инициативе США. И зачем в таком случае тратить на них столько средств? — этот вопрос грубо, упрощенно, но, тем не менее, точно отражает настроения в Белом доме.

Впрочем, еще до этого кризиса Вашингтон требовал от государств НАТО повысить свой ежегодный взнос в бюджет организации до 5% своих ВВП. Надо отметить, что существенная работа в этом направлении была проведена. По данным блока, страны Европы и Канада в 2025 году увеличили оборонные расходы на более чем 90 млрд долларов — почти на 20% за год. Однако генсек требует большего. Главной целью остается доведение военных расходов до упомянутых 5% ВВП.

Параллельно альянс меняет подход к вооружениям. По словам Рютте, блоку необходимы более мощная оборонная промышленность и ускоренный выпуск вооружений. Особенно показателен его акцент на беспилотниках: использование дорогих ракет для уничтожения дешевых дронов он прямо называет тупиковым подходом. Это — один из главных уроков войны в Украине и конфликтов на Ближнем Востоке.

Еще один важный сигнал касается будущего европейской безопасности. Генсек подтвердил, что среди союзников обсуждается возможность возобновления диалога с Россией. Пока речь идет преимущественно о дискуссиях внутри ЕС, однако сам факт их появления показателен. Чем больше Европа готовится к частичному снижению американского участия, тем чаще возникает вопрос о долгосрочной архитектуре безопасности на континенте.

Рассуждая о солидарности внутри альянса, Рютте высказался с прагматичной жесткостью, откровенно выдающей серьезность момента. Комментируя перспективу задействования пятой статьи, он заявил, что «страны НАТО, включая США, сделают максимум возможного, чтобы быть уверенными, что НАТО сможет вести войну».

На языке военной дипломатии это классическая демонстрация сдерживания — прямой сигнал Москве о том, что альянс экстренно переводит оборонную машину на военные рельсы. Однако сама необходимость публично доказывать способность организации вести масштабную войну — особенно на фоне внутренних споров с Вашингтоном — наглядно иллюстрирует, в какой глубокий кризис доверия погрузилась прежняя система евроатлантической безопасности.

Не с этим ли связаны участившиеся разговоры о диалоге с Россией? И не этим ли объясняется предложение финского президента Александра Стубба (кстати, одного из кандидатов на пост главного переговорщика с Москвой) принять самую мощную после США в военном отношении страну НАТО — Турцию — в числе других государств в ЕС? Слишком много совпадений, чтобы считать их случайностью.

В заключение можно подытожить — последние заявления Рютте показывают: Североатлантический альянс проходит через серьезную перестройку, которую уже впору связывать с реальным кризисом.