Украинский водораздел Война и право на страх

Война всегда и везде создавала новые мифы и обнуляла старые. В этом плане репортаж немецкого издания Bild, посвященный нелегальному переходу украинцев через Карпаты в Румынию, стал болезненным напоминанием о той стороне российско-украинского противостояния, о которой предпочитают говорить мало и полушепотом.

История 26-летнего Василя из Ивано-Франковска — центральный сюжет материала — весьма показательна. Получив повестку, он решился на побег через горы. Итог оказался трагическим: переохлаждение, кома, остановка сердца, потеря почек и пожизненная зависимость от диализа. Эта личная драма концентрирует в себе сразу несколько важных аспектов нынешней украинской реальности — от состояния мобилизационной системы до социального расслоения в стране.

Согласно представленным в репортаже Bild данным, с начала российско-украинской войны через румынские Карпаты незаконно перешли границу около 32-х тысяч украинцев, и это — лишь верхушка айсберга. Эти горы стали альтернативным и очень опасным «коридором» для тех, кто не хочет или не может идти на фронт. Люди пытаются преодолеть горные хребты без экипировки, без опыта, часто без проводников. В результате десятки погибших (как минимум 39 человек, по сведениям журналистов) и сотни спасательных операций. Это — не миграция, это — бегство с риском для жизни.

В истории Василя особый интерес вызывает место его проживания — Ивано-Франковск, который, как и другие западные регионы Украины, находится в большей безопасности в сравнении с востоком и югом страны, города которых — Одесса, Харьков, Днепр, Киев и другие — регулярно подвергаются ракетным и дроновым ударам. 

И данное обстоятельство сформировало специфическую социальную динамику — война для различных регионов оказалась разной: для одних — это ежедневная угроза жизни, разрушенные дома и близость к районам боевых действий, для других — напряженный, но все же относительно безопасный тыл. Именно эта асимметрия и объясняет, почему значительная часть жителей западных областей воспользовалась возможностью покинуть страну.

В первые месяцы полномасштабной войны западная Украина фактически стала транзитным хабом, куда стекались внутренне перемещенные лица из восточных и южных регионов. Однако параллельно шел другой процесс: массовый отъезд жителей западных областей в Европу. 

По данным Центра экономической стратегии, 4 миллиона украинцев через западные границы выехали за рубеж, где и пребывают до сих пор. Из них, по оценкам различных исследовательских структур (ЦЭС, КМИС, Центр Разумкова), от 13 до 17% — это уроженцы западных регионов. В абсолютных цифрах речь идет о 720–950 тыс. человек, многие из которых имели важное преимущество: еще до 2022 года значительная часть населения западной Украины работала в ЕС, прежде всего в Польше, что означало наличие социальных связей, жилья, каналов трудоустройства. То есть, в отличие от жителей востока, они не начинали с нуля.

Отдельного внимания заслуживает тема, которая регулярно поднимается в украинских и европейских СМИ — экономическая стратегия части выехавших. Речь идет о случаях, когда украинские граждане получают социальную помощь в странах Евросоюза, например, в Германии, но при этом сдают свое жилье в Украине внутренним переселенцам.

Такая модель, по сути, позволяет получать доход сразу из двух источников, и сам факт ее существования разрушает представление о всеобщей жертвенности. Как видим, война, как и любой кризис, усиливает не только солидарность, но и прагматизм.

В данном контексте уместно отметить и тот факт, что в украинском общественном дискурсе долгое время превалировало мнение, что именно западные регионы являются ядром патриотизма и готовности отдать жизнь за Родину. Однако реальность войны оказалась значительно сложнее. 

Во-первых, статистика выезда показывает, что сотни тысяч жителей западной Украины предпочли эмиграцию.

Во-вторых, фронт продемонстрировал иную географию сопротивления. Среди тех, кто сегодня воюет и гибнет, значительную часть составляют жители восточных регионов, уроженцы центральной Украины, русскоязычные граждане из крупных индустриальных городов. Таким образом, война фактически разрушила бинарную модель «патриотичный запад — пассивный восток».

При этом важно понимать следующее: бегство через Карпаты — не только социальный или экономический выбор, это в первую очередь реакция на страх, поскольку мобилизация в условиях затяжных военных действий вызывает у части населения естественное стремление избежать фронта. Подобное явление присуще не только Украине и фиксировалось во всех войнах, которые вело человечество.

Однако в украинском случае оно накладывается на региональные различия. Там, где война ощущается ежедневно, мотивация к сопротивлению выше. Там, где она остается «дистанционной», сильнее желание сохранить привычный уклад жизни. История Василя есть пример второго сценария: он не бежал от ракетно-дроновых обстрелов — он бежал от перспективы попасть на передовую.