Выборы в Швеции: правый поворот, левый реванш и главный тест для Брюсселя Статья Матанат Насибовой

13 сентября в Швеции пройдут выборы в парламент (Риксдаг), а также в региональные и местные советы. Досрочное голосование началось 26 августа и продолжается до самого дня выборов. Предвыборная гонка держит страну в напряжении: оппозиционный левоцентристский блок лишь незначительно опережает действующую власть, а колебания Либеральной партии возле четырехпроцентного барьера делают итоговый результат абсолютно непредсказуемым.

Сейчас у руля находится правоцентристский кабинет премьер-министра Ульфа Кристерссона. Еще весной он заявил, что его Умеренная партия рассчитывает сформировать правительство большинства с участием ультраправых «Шведских демократов». Такой шаг вполне логичен: в 2022 году Кристерссон возглавил кабинет меньшинства именно благодаря соглашению с «Шведскими демократами», предоставшим им ощутимые рычаги влияния на государственный курс. Теперь же, в случае победы, премьер пообещал крайне правым полноценные министерские портфели, включая ключевое ведомство по вопросам миграции.

Предвыборный водораздел между правыми и левыми пролегает через два фундаментальных блока вопросов. Правые ставят на жесткое наведение порядка и бескомпромиссную борьбу с преступностью и миграцией — тема болезненная на фоне затяжной волны перестрелок и взрывов, связанных с уличными группировками. Левоцентристы обещают поднять налоги для банков и самых богатых граждан, чтобы направить эти средства в здравоохранение, образование и на помощь семьям, страдающим от инфляции и растущего социального расслоения.

Ситуация пока складывается не в пользу действующего кабинета: социологи фиксируют лидерство левоцентристской оппозиции во главе с Магдаленой Андерссон. По данным опроса компании Novus от 7 сентября, левоцентристы набирают 50,3% против 47,9% у правого блока.

Впрочем, говорить о гарантированной смене власти пока рано. Хотя в оппозиционную коалицию вокруг Социал-демократической партии входят Левая партия, «зеленые» и Центристская партия, шансы Кристерссона во многом зависят от судьбы его партнеров — Либеральной партии. Если либералы преодолеют проходной барьер, у правого блока сохранится реальный шанс удержать власть. Если же они останутся за бортом Риксдага, внушительная часть голосов правоцентристского лагеря просто сгорит.

Либералы долго балансировали на грани провала — в начале сентября один из опросов давал им скромные 2,8%. Однако свежее исследование Novus зафиксировало подъем до 4,3%, вновь вернув в гонку интригу. Тем временем «Шведские демократы» (SD) окончательно закрепились в статусе одной из ведущих сил страны: по данным Statistics Sweden за май, их поддерживали 18,3% избирателей, что делает их второй партией после социал-демократов. Впервые в истории SD могут превратиться из внешнего партнера в полноценного участника правительства, что кардинально перекроит политическую карту Швеции.

Свои позиции действующий кабинет защищает с помощью двух главных аргументов:

Первый — миграционная политика. В 2026 году иностранцам с видом на жительство стали предлагать до 350 тысяч шведских крон за добровольное возвращение на родину, параллельно ужесточая правила получения гражданства. Здесь, правда, кроется серьезный тупик: страна сталкивается с острейшим дефицитом кадров, а мигранты составляют существенную долю работников в медицине, уходе за престарелыми и муниципальных службах. Любому новому правительству придется искать непростой компромисс между жесткой риторикой и реальными потребностями экономики.

Второй аргумент — безопасность. За первые восемь месяцев 2026 года в стране зафиксировано лишь 48 случаев стрельбы — против 391 за весь 2022 год. В ответ на это социал-демократы предлагают решать проблемы общества через усиление роли государства и налоговые инициативы. Промышленники уже предупреждают: рост налогов на бизнес, банки и сбережения ударит по инвестициям. Однако большинства избирателей сейчас куда больше волнуют повседневные расходы, имущественное расслоение и качество медицины и образования.

Шведские выборы стали наглядным примером того, как миграционный кризис и проблемы безопасности трансформируют привычную политическую систему Северной Европы. При этом сама страна остается убежденно проевропейской: в мае 2026 года членство в ЕС поддерживали 64,5% жителей, а против выступали лишь 11,4%.

Для Брюсселя эти выборы — важнейший барометр европейских настроений. Евросоюзу нужен предсказуемый Стокгольм, способный сочетать суровые меры безопасности с верностью европейскому проекту. В Евросоюзе ценят и то, что за последние годы Швеция вступила в НАТО, нарастила оборонный бюджет и стала надежным союзником Украины. Поскольку Магдалена Андерссон и социал-демократы полностью разделяют этот курс, в Брюсселе не ждут резких поворотов во внешней политике при любом исходе.

Куда важнее для ЕС другое. Во-первых, Евросоюз рассчитывает интегрировать мощный шведский оборонный потенциал в общеевропейскую систему безопасности на фоне снижения зависимости от США. Во-вторых, жесткий миграционный подход кабинета Кристерссона перекликается с общим стремлением Брюсселя укреплять внешние границы, пусть там и опасаются, что избыточный национальный изоляционизм может навредить Шенгенской зоне. Наконец, возможный вход правопопулистов из SD в правительство способен усилить национал-консервативное крыло внутри ЕС. И хотя «Шведские демократы» не призывают к выходу из ЕС, их цель — урезать полномочия Брюсселя и затормозить дальнейшую интеграцию, что прямо противоречит интересам европейских институтов.

Победа левоцентристов во главе с Магдаленой Андерссон принесет с собой рост социальных расходов, увеличение государственных инвестиций и упор на «зеленую» перестройку промышленности. Победа правых закрепит жесткий курс в сфере миграции и правопорядка, хотя рост влияния «Шведских демократов» может сделать Стокгольм более неуступчивым в отношениях с Брюсселем. Но каков бы ни был состав нового кабинета, для Европы принципиально одно: Швеция должна сохранить проатлантический и конструктивный вектор, оставаясь ключевым участником европейской безопасности и экономики.