Язык, который понимает Тегеран Пакистан, Азербайджан и цена иранской безответственности

6 марта премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф позвонил президенту Азербайджана Ильхаму Алиеву на фоне атаки иранских беспилотников, направленной против гражданской инфраструктуры нашей страны. Шариф осудил то, что Баку справедливо квалифицировал как террористический акт, и подчеркнул, что государство и армия Пакистана находятся рядом с азербайджанским государством и азербайджанской армией. Алиев, в свою очередь, заявил, что Азербайджан всегда будет защищать правое дело братского Пакистана. Оба лидера резюмировали: страны — рядом друг с другом и в хорошие, и в трудные времена.

Этот телефонный разговор можно бы, конечно, списать на рядовую дипломатическую солидарность. Однако подобная трактовка упустила бы главное — а именно тот факт, что за формулой «государство и армия Пакистана рядом с государством и армией Азербайджана» стоит держава, обладающая ядерным оружием. И эту деталь прекрасно считывают в Иране — стране, которая на протяжении десятилетий одержимо стремилась к обладанию тем, чем Исламабад уже давно располагает.

Чтобы оценить реальный вес слов Шарифа, произнесённых после ударов по Нахчывану, необходимо понимать природу азербайджано-пакистанских отношений. Речь идёт о союзничестве, которое выстраивалось десятилетиями, закалялось на практике и проявлялось в ситуациях, где большинство государств предпочитало дипломатичную нейтральность. Пакистан — одна из немногих стран мира, которая на протяжении более трёх десятилетий отказывалась признавать Армению, и делала она это исключительно из солидарности с Азербайджаном. Когда армянские вооружённые силы оккупировали двадцать процентов азербайджанской территории, Исламабад занял позицию, которую иначе как братской не назовёшь. Пакистан выстроил свою внешнеполитическую линию в данном вопросе в полном соответствии с интересами Азербайджана, и координация этой позиции шла напрямую с Баку.

Характерно, что когда после Вашингтонского саммита в августе 2025 года международный контекст изменился, и в Исламабаде заявили о возможности установления дипломатических отношений с Ереваном  это произошло опять-таки с ведома и согласия Баку.

Посол Пакистана в Азербайджане Касим Мохиуддин за две недели до подписания совместного коммюнике с Арменией открыто заявил: «Пакистан не намерен менять свою политику по Армении без предварительных консультаций с Азербайджаном. Это проявление любви, уважения и солидарности с братским Азербайджаном. Мы придерживаемся этой политики вот уже три десятилетия, изменения возможны только после консультаций с нашими друзьями в Азербайджане». 

Восьмого ноября 2025 года на площади Азадлыг в Баку состоялся военный парад, посвящённый пятилетию Победы в Отечественной войне. На трибуне рядом с Ильхамом Алиевым стояли два лидера — президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф. Звучали государственные гимны трёх стран. Впервые в истории по центральной площади азербайджанской столицы прошёл парадный расчёт армии Пакистана, а в небе над Баку пролетели пакистанские истребители JF-17 Thunder. Шариф тогда произнёс со сцены: «Какой гордый и вдохновляющий вид открывается здесь – наши доблестные Вооруженные силы маршируют рядом с азербайджанскими и турецкими братьями, а небо оглашается ревом истребителей JF-17 Thunder – ярким символом нашей крепкой дружбы, которая, альхамдулиллах, год от года только крепнет».

Алиев, со своей стороны, назвал участие пакистанских военнослужащих проявлением единства народов и армий трёх государств: Азербайджана, Турции и Пакистана. На этом параде присутствовал и начальник штаба сухопутных войск Пакистана фельдмаршал Сайед Асим Мунир, что придавало мероприятию дополнительный военный вес.

Взаимность этого братства прошла испытание огнём совсем недавно. В мае 2025 года, когда обострился конфликт между Индией и Пакистаном, Азербайджан оказался в числе немногих государств, открыто поддержавших Исламабад. Турция и Азербайджан недвусмысленно встали на сторону Пакистана. Баку осудил индийские ракетные удары по пакистанской территории, выразил соболезнования семьям погибших мирных жителей и подтвердил солидарность с братским народом. А в сентябре 2025-го, на встрече с Шарифом в китайском Тяньцзине, Алиев прямо сказал, что в ответ на поддержку Пакистана нашей страной Индия пытается отомстить Азербайджану в международных организациях. Подчеркнув, что для нашей страны это не имеет никакого значения, глава государства отметил, что для Азербайджана братские отношения превыше всего.

На этом фоне иранские дроны, поразившие 5 марта гражданский аэропорт и упавшие рядом со школой в Нахчыване, приобретают совершенно особое измерение. Тегеран, пусть пока и отрицающий свою причастность (что уже стало фирменным почерком режима мулл), нанёс удар по территории государства, за спиной которого стоят две мощнейшие военные державы исламского мира — Турция и Пакистан. Одна из них — член НАТО с второй по численности армией альянса. Другая — ядерная держава, которая в январе 2024 года, когда Иран нанёс ракетно-дронные удары по пакистанской провинции Белуджистан, продемонстрировала, что умеет разговаривать на том единственном языке, который Тегеран хорошо понимает.

Тот январский эпизод 2024 года заслуживает отдельного рассмотрения, так как он задаёт принципиально важную парадигму. Иран, охваченный приступом региональной агрессии, попытался тогда действовать с Исламабадом по привычной схеме — как с соседями, суверенитет которых, по его расчёту, можно игнорировать без последствий. Расчёт оказался фатально ошибочным. Менее чем через двое суток Пакистан ответил ударами истребителей F-16, JF-17 и J-10C, реактивных систем залпового огня, беспилотников и барражирующих боеприпасов по семи целям на иранской территории в Систане и Белуджистане — операция получила название «Марг Бар Сармачар». Иран, несмотря на все свои бравурные заявления, не решился на ответ. Эксперт Института мира США Асфандьяр Мир дал жёсткую оценку: отказ Ирана от ответных действий сигнализировал о нежелании Тегерана вступать в цикл эскалации со страной, обладающей превосходящим военным потенциалом.

Именно этот прецедент делает звонок Шарифа Алиеву чем-то значительно большим, нежели дежурное выражение сочувствия. Когда ядерная держава, уже продемонстрировавшая готовность применить силу в ответ на иранскую агрессию, заявляет, что её государство и армия находятся рядом с Азербайджаном, — это послание, адресованное отнюдь не только Баку. Это предупреждение, которое в Тегеране обязаны прочитать правильно.

Технические возможности Азербайджана в сфере разведки и мониторинга заслуживают отдельного упоминания. Баку располагает значительным потенциалом в области радиолокационного контроля, оптико-электронного наблюдения и перехвата данных, который позволяет отслеживать передвижения вооружённых сил далеко за пределами непосредственной пограничной зоны — в глубине иранской территории. Этот потенциал, нараставший на протяжении последнего десятилетия благодаря сотрудничеству с союзными странами, делает любую попытку скрытного развёртывания сил вблизи азербайджанских рубежей рискованной для Тегерана затеей. Иранская сторона должна ясно понимать: любая военная активность Тегерана получит адекватный ответ. Слова Алиева, произнесённые на экстренном заседании Совета безопасности — «мы готовы показать свою силу любой враждебной силе, и об этом не должны забывать в Иране» — подкреплены вполне осязаемыми техническими средствами.