Закрытая Европа Геополитический вес Анкары и фарисейство Брюсселя

Вопрос европейской интеграции Турции пока по-прежнему остается одним из аспектов государственной политики Анкары.

Данный факт в очередной раз подтвердил министр иностранных дел Турецкой Республики Хакан Фидан своими заявлениями на совместной пресс-конференции с руководителем МИД Австрии Беате Майнл-Райзингер в Вене.

Особый акцент, в частности, глава турецкого внешнеполитического ведомства сделал на том, что вступление Турции в Европейский союз задерживается «не из-за технических критериев, а из-за отсутствия политической воли, которая была уничтожена бывшим президентом Франции Николя Саркози в 2007 году»: «Европейская политическая воля, ранее сформулированная Шредером (бывшим канцлером Германии Герхардом Шредером) и Шираком (экс-президентом Франции Жаком Шираком), была уничтожена вместе с приходом Саркози».

В подтверждение этих слов Хакана Фидана уместно напомнить историю турецко-французских отношений при президентстве Саркози в 2007–2012 гг. Будучи первым лицом государства и лидером партии «Республиканцы» («Союз за народное движение»), он придерживался откровенно радикальной позиции, основанной на утверждении «нет Турции в ЕС». Франция под его руководством заблокировала открытие 5 из 33-х ключевых пунктов в переговорах о вступлении Турецкого государства в Евросоюз.

Вместо полноценного членства Саркози в качестве альтернативы предлагал «привилегированное партнерство», разглагольствуя о том, что Турция – это часть Малой Азии, а не Европы, а также призывал Анкару к открытию портов для кипрских судов. В итоге действия тогдашнего французского лидера привели к тому, что стартовавшие в 2005-м переговоры о вступлении Турции в ЕС к 2010–2011 гг. фактически зашли в тупик и были окончательно приостановлены к 2016 году.
 
Весьма показательна в этом вопросе позиция последующих руководителей Пятой Республики. К примеру, Франсуа Олланд (2012–2017) занимал более умеренную позицию, в 2015–2016 годах на фоне миграционного кризиса поддерживал переговоры с Турцией, но ставил жесткие условия: отмена виз для турецких граждан возможна только при выполнении Анкарой всех 72-х технических критериев ЕС. То есть, он не был категорическим противником диалога, как Саркози, но и активным сторонником быстрого вступления Турции тоже не являлся.

Действующий президент Франции Эммануэль Макрон неоднократно демонстрировал скептическое отношение к вступлению Турецкого государства в ЕС, откровенно заявляя, что не видит шансов на прогресс в этом процессе, и выдвигает предложение о замене полноправного членства стратегическим партнерством.

Возвращаясь к заявлениям Хакана Фидана, стоит отметить, что он не только указал на политическую безвольность ЕС, но и направил «блюстителям демократических ценностей» весьма важный месседж о том, что необходимость пересмотра европейской архитектуры безопасности вынуждает Турцию и Европу к более тесному взаимодействию: «Такие вопросы, как российско-украинская война, события на Ближнем Востоке и энергетическая безопасность, заставляют нас действовать сообща».

Итак, что конкретно хочет Европейский союз от Турции и что именно торпедирует турецкий процесс евроинтеграции? Надо полагать, что в данном контексте самым раздражающим фактором для Брюсселя служит независимый курс Анкары, ориентированный на национальные интересы, а также многовекторная политика Турецкого государства, основанная на выстраивании паритетных отношений с различными мировыми центрами силами.

Вторым аспектом однозначно является позиция Турции по кипрскому вопросу, в котором ЕС придерживается диаметрально противоположного подхода, поддерживая Республику Кипр, которая, к слову, членом ЕС является.

В-третьих, препятствием для Анкары в деле вступления в Евросоюз служит и предвзятое отношение не только Пятой Республики, но и такого евросоюзовского гранда, как Германия, а также Австрии, которые с большим скепсисом воспринимают перспективу видеть в качестве полноправного члена большой европейской семьи одну из самых авторитетных стран мусульманского мира. Еще в сентябре 2023-го австрийский канцлер Карл Нехаммер призвал прекратить любые переговоры о вступлении Турции в Европейский союз, поскольку, по его словам, полноценное членство Анкары в организации «невозможно представить».

В-четвертых, и Брюссель, и Париж, и Берлин, и другие европейские столицы всерьез настораживает все возрастающая геополитическая значимость Турции. Там прекрасно осознают, что при расширении конфликтов в Черноморском регионе или на Ближнем Востоке роль Турецкой Республики в системе европейской безопасности возрастет многократно, что обусловлено следующими причинами: страна контролирует стратегические проливы Босфор и Дарданеллы, имеет одну из крупнейших среди государств НАТО армий и является ключевым союзником этого военного блока на юго-восточном фланге. Кроме того, Турция – это сдерживающая щит миграционного потока, направляющего из Сирии, Африки, Афганистана в государства Европы.

Таким образом, принимая в расчет вышеуказанные факторы, надо полагать, что в ближайшей и среднесрочной перспективе европейские страны продолжат свою партию, которая заключается в том, чтобы держать двери Европейского союза для Турции приоткрытыми, подменяя полноправное членство «углубленным партнерством».
 
Однако сегодняшние тектонические сдвиги в международной политической системе координат вряд ли позволят Старому свету долго продолжать эту фарисейскую игру. В свою очередь, Анкара не особо намерена пребывать в бесконечном ожидании ренессанса «европейской политической воли», тем более что еще в 2023 году президент Эрдоган в своем выступлении в парламенте заявил, что «Турция больше не будет принимать условий и требования для вступления в Евросоюз со стороны Брюсселя. Мы выполнили все обещания, данные ЕС, но они не выполнили почти ни одного из своих».